Земля зомби. Воронеж-тесный город - Мак Шторм

— Есть кто живой внутри?! Если есть, ответьте, нам проблемы не нужны, мы просто поедем дальше!

В ответ лишь тишина, напряжённо вслушиваемся, но никаких подозрительных звуков не слышно. Включаю подствольный фонарик и киваю Артёму, он тоже включает фонарик. Даю отмашку рукой, и мы с ним первые заходим внутрь помещения, разрезая царящую внутри темноту лучами фонарей. В помещении полный бардак, кто-то отсюда всё в спешке выгреб и повалял стеллажи. Быстро проверив все помещения и не найдя никого, выходим обратно на улицу. Артём говорит:

— Тут кто-то побывал и всё забгал, ловить нечего, можно ехать дальше.

Я с ним согласен, но вношу предложение:

— Давай возьмем из машин более мощные фонари и внимательно осмотрим всё еще раз. Виктор и Кирилл, вы остаётесь снаружи, смотрите внимательно вокруг, а мы еще раз проверим помещение.

Взяв фонари, возвращаемся в помещение. Теперь внутри всё хорошо освещается, было видно, что люди, побывавшие тут, оказались очень хозяйственными. Из торгового зала собрали и увезли весь товар, но больше всего поразило, что даже проводка было срезана. Перед глазами почему-то всплыл образ прапорщика с рынка, перерезающего провода с довольной улыбкой. Вряд ли это его рук дело, но не удивлюсь, если у него есть такие же запасливые и хозяйственные родственники. Кузьмич наклоняется к полу и что-то поднимает. В следующую секунду кидает этот предмет в меня и говорит:

— Смотри, что нашел, не зря вернулись.

Машинально уклоняюсь от кинутого в меня предмета, пролетев мимо, он упал с шуршащим звуком на пол. Освещаю его фонарем — на полу лежит, отблескивая от луча света, пачка сухариков.

— Кузьмич, мудак ты старый, напугал меня своими сухарями!

— Какие мы нежные, пачки сухариков испугались.

— Дебил, я не видел, чем ты в меня кинул, да и вообще, что еще за фигня такая, всё подряд в людей кидать. Всё, идём на улицу, тут делать больше нечего, кто-то очень предприимчивый до нас успел тут побывать.

Выйдя на свежий воздух, предлагаю проверить резервуары с топливом, хотя уже догадываюсь, что они пустые. Подойдя к торчащим из земли железным крышкам, понимаю, что я прав. На резервуарах полностью откручены верхние крышки и видны широкие горловины. Аккуратно посветив внутрь фонарем, вижу пустые округлые внутренности закопанной под землю цистерны. Ожидаемо — если даже провода оторвали и забрали, то глупо питать надежду, что топливо не тронули. Раздаётся звук смачного шлепка, оборачиваюсь и вижу Кузьмича, яростно растирающего рукой тыльною сторону ладони и орущего на Витю благим матом. Спрашиваю у Вити:

— Виктор, что случилось?

— Да этот дуралей собрался закурить, уже сигарету в рот сунул и зажигалку подносил к ней, вот и пришлось ему по руке шлёпнуть.

Кузьмич злобно посмотрел на Витю и заворчал:

— По лысине себе шлёпни! С хера ли ты мне курить будешь запрещать, у нас не коммунизм.

— Причем тут коммунизм, если мы на заправке, где нельзя курить.

— Так бензин весь откачали! Я уже не могу, скажи ты этому дураку! — взмолился Кузьмич и посмотрел на меня, ища поддержки.

Я отвечаю ему:

— Вообще, Витя прав, чуешь запах? Бензин откачали, но не до последней же капли. А самые взрывоопасные — как раз его пары. Всё, поехали дальше, в машине покуришь!

Все расселись по машинам и выезжаем с заправки. Кузьмич сидел что-то ворчал себе под нос, но потом приложился пару раз к своей фляжке и успокоился. Дальнейшие минут двадцать ехали в полной тишине. Внезапно Берсерк, который сидел на переднем пассажирском сиденье, со счастливой улыбкой рассматривая всё в бинокль, воскликнул:

— Кажется, я что-то вижу впереди!

Я сразу съезжаю с дороги на обочину, вторая машина повторяет мой маневр, припарковавшись так, чтобы нас не было заметно с дороги. Беру у Берсерка бинокль и осторожно выглядываю, пытаясь рассмотреть, что он там впереди заметил.

Изображение, приближенное через хорошую оптику, показывает далеко впереди железнодорожный переезд. Рядом с ним двухэтажное здание, первый этаж которого, судя по всему, был магазином. Вдоль него расхаживает девушка, нервно жестикулируя рукой, как будто с кем-то ведет не очень приятную беседу по рации. Удивительно, откуда она взялась в такой глуши и что тут делает? Машину я тоже не смог обнаружить — либо спрятала хорошо, либо её вообще не было.

Рассказываю всё это собравшимся вокруг товарищам, они соглашаются со мной в том, что картина слишком подозрительная. Достав из папки, которую мне вручил «гестаповец», карты, определяю, где мы находимся, и подозрения крепнут. Этот железнодорожный переезд находится довольно далеко от ближайших поселков, но дорога через него связывает многие. А чтобы его объехать, придётся делать большой крюк.

Посовещавшись, решаем поехать на разведку на одной машине я и Артём. Вторая машина, со всеми остальными, будет нас ждать, спрятавшись за пару километров. На всякий случай, нашли на карте, в десяти километрах отсюда, заброшенную деревню. Решили, что это будет запасной точкой сбора, если что-то пойдет не так и мы не сможем сюда вернуться за сутки. Сели с Артёмом в машину, немного подождали, пока вторая машина с остальными удалится от нас по обочине, и выехали на дорогу. Еду на небольшой скорости к магазину, Артём внимательно рассматривает девушку в бинокль. Она, увидев нас, прекратила расхаживать туда-сюда и замерла, смотря в нашу сторону. Артём произнес:

— Дядь, мне кажется, когда она нас увидела, то пгоизнесла что-то в гацию и быстго спгятала её за пазуху. Не нгавится мне всё это.

— Мне тоже. План таков: как выйдем, держим ушки на макушке, выходим обязательно с оружием и рюкзаками. Машину я закрою, а там, по ходу пьесы, решим. Встанем около неё так, чтобы ты наблюдал за дорогой, а я буду посматривать на здание.

— Хогошо, но мне это не нгавится.

— Я это уже понял, хватит повторяться.

Подъезжаем к ожидающий нас девушке, она приветливо улыбается и машет рукой. Останавливаемся за несколько метров от неё, на обочине, забираем свои рюкзаки и оружие и выходим из машины. Закрываю автомобиль на ключ и бережно прячу его в карман, застегивая молнию на нём, чтобы не потерять. Замечаю, как она проследила за моими манипуляциями с ключом, как будто специально, чтобы запомнить, куда я его положил.

Вообще, всё выглядит настолько неестественно, что мои подозрения только крепнут. Перед нами стоит молодая девушка, на вид