Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Варан не осмелился спросить, что стало с семьей Императорского Столпа, тогда еще подростка, когда его разыскали в провинции и увезли, чтобы «дать соответствующие воспитание и образование». Известное дело, что стало. О том давнем голоде на Россыпи до сих пор ходят страшные сказки…

— Никто из людей не понимает до конца, как чудовищен мир, — пробормотал Подставка. — Вы — как животные в шорах, бредущие по краю бездны. А мы видим и видим, как мир сползает вниз, волосок за волоском… И ничего не можем изменить. Остается делать императорские деньги, бороться за власть и показывать фокусы…

— Ваша Незыблемость, — тихо сказал Варан. — Вы когда-нибудь пытались сотворить птицу? Не крыламу — маленькую. Чтобы она вывела птенцов…

— Ты мне не веришь, — сказал Подставка.

— Верю. Но Лереаларуун говорил мне…

— Он был мальчишка. И ты был мальчишка. Что он еще говорил тебе?

Голос Подставки обрел опасную мягкость. Варан опомнился.

— Он показал мне карту. Первую карту в моей жизни. Мы говорили, как водится, о далеких землях, дорогах, странствиях… Для меня, с рождения запертого на каменном островке, это было очень важно.

— Это не все. Он еще что-то тебе говорил. Называл другие свои имена…

— Подорожник.

— Что?

— Я звал его Подорожником. По его просьбе.

— А-а, — протянул Подставка, разглядывая очередную ракушку. — Младенца женского пола передать на воспитание отцу на остров Малышка… Болезнь кузины князя Круглоклыкского Ремии считать острым расстройством живота… Подробности происшествия держать в строгом секрете… Ты говорил, твоя невеста была полугорни?

— Я не знал, — сказал Варан после длинной паузы.

— Что?

— Что она родственница князя…

— Может, это не она? Здесь нет имени.

— Горни и поддонки не так часто сходятся… По крайней мере у нас на островах.

Подставка небрежно бросил раковину в общую груду. Потер ладони:

— У меня на столе лежит карта… Посмотри, пожалуйста.

Варан поднялся с кресла, покрытого шкурой донного дракона. Пересек кабинет, стараясь не наступать на рассыпанные ракушки. На столе Подставки в самом деле лежала карта — это не была работа Варана, он не помнил такой работы. Довольно точная карта центральных провинций, вышитая на шелке.

— Присмотрись, — сказал Подставка.

Варан наклонился ниже. На карте вышиты были огоньки, разбросанные по полям и лесам без видимой системы. Красная точка, три языка пламени. Тончайшая работа — вышивалось, вероятно, под увеличительным стеклом.

— Это дома, где родились маги, — сказал Варан.

— Да.

— Там были новые печи, сложенные некоторое время назад проходившим мимо бродягой-печником…

— Не обязательно. В некоторых домах были старые печи, сложенные, в самом деле, чужим человеком, но хозяева дома утверждали, что знают его, — он жил в соседнем поселке… Или нанимался на зиму работать…

— Но его ни разу не удалось застать. Говорили — он ушел…

— Или — он умер.

Варан поднял голову. Подставка смотрел на него дырами черных ноздрей.

— Ваша Незыблемость, — тихо спросил Варан, — вы должны знать, кто сложил печь в вашем доме.

— Мне было шесть лет, когда меня забрали из вымирающего поселка. В то время я не задумывался о бродягах и печах. А позже — не у кого было спросить.

Он щелкнул пальцами. Раковины сползлись обратно в мешок.

— Я искал Бродячую Искру, Вараша, — сказал Подставка. — И не только я. Много лет все шпионы Империи искали Печника…

— Затем, чтобы посадить его в клетку и плодить магов по своему разумению?

— С разными целями. Здесь, в этом кабинете, передо мной стояли пять или шесть претендентов… людей, которые утверждали, что в доме, где они зажгут огонь в печи, навеки будут мир и счастье. А в доме, где они сложат очаг, родится маг…

— Они были самозванцы?

— Разумеется. Сколько раз мои гонцы нападали на след! Сколько крылам теряли перья, носясь взад-вперед между мной и моими шпионами! Сколько раз мне присылали подробное описание — всякий раз новое…

— Что вы хотите сказать?

— То, что ты боишься услышать. Бродячая Искра — метафора, Варан. Расхожий образ. Мечта о добре. Всякому приятно знать, что в темноте ходит кто-то — и оставляет свет… И носит с собой ответы на самые важные, самые больные вопросы…

Варан вспомнил огни на Круглом Клыке. От собранных в мешок ракушек на полу осталось немного песка, ниточка сухих водорослей, острые перламутровые осколки.

— У меня так много вопросов к Бродячей Искре, — прошептал Подставка. — Я хотел бы… да. Я допросил бы его по всем правилам и узнал почему…

В глазах его метнулся желтый безумный огонек.

— Вряд ли он позволил бы допрашивать себя, — сказал Варан.

— Его нет! — рявкнул Подставка. — Ты, я, Лереаларуун — размечтались, только и всего. Его нет и никогда не было, это сказка, ты давно это понял, только боишься себе признаться.

— Нет.

— Варан, — устало сказал Подставка. — Если только ты… позволишь себе… предать меня и уйти — я предупреждаю… что разберу тебя на части. Ты хороший работник, и ты мне дорог, но если сделаешь, что задумал… я тебя предупредил. Ты слышал. Да?

— Разумеется, Ваша Незыблемость, — Варан низко поклонился. — Вы предупредили. Я слышал.

Подставка долго смотрел на него. Потом прикрыл глаза.

Двери кабинета разъехались, приглашая отправляться восвояси.

Глава третья

— Пустите на ночлег, добрый хозяин.

— Император с тобой. У нас тесно.

— Замерзну ведь.

— Ступай к соседям. Иди-иди, нечего тут…

Варан отошел.

Ветра не было. С темно-синего неба потихоньку, будто раздумывая, опускались снежные хлопья. Варан давно заметил, что поодиночке снежинки здесь не летают — только роями, вроде пчелиных.

Дома здесь строили из снега.

Если бы Варану когда-нибудь такое рассказали — не поверил бы, даже после Степи, даже после Россыпи, пожалуй, не поверил, что можно годами, поколение за поколением, жить в таком вот снежном доме. Обледеневшие кирпичи покрываются копотью, дома стоят уже не белые — рыжие, ноздреватые, но все такие же крепкие. И вокруг огня, горящего в очаге, можно сидеть хоть нагишом — не будет холодно.

Варан переступил с ноги на ногу. Звук снега под его подошвами показался оглушительно резким: поселок жил в совершенной тишине. Поднимались к небу прямые, подсвеченные снизу дымы. Заборов не было — только бесформенные сугробы перед каждой дверью, большие и малые. Вот подойдет недобрый человек — из сугроба высунется черная клыкастая морда, и недобрый человек мигом свои недобрые планы позабудет.

Холодало. С трудом передвигая ноги, Варан подошел к следующей двери. Предусмотрительно остановился подальше от сугроба. Звякнул в подвешенный на шесте ледяной колокольчик.

После долгой паузы полог на двери отодвинулся. Выглянул мужчина