Польский поход - Роман Смирнов

провалилась. Британцы знают, что мы знаем. Этого достаточно, чтобы они не повторили. Следующая попытка будет слишком рискованной, мы будем ждать.

— Второй вариант?

— Ответ. Не Лехту, он пешка. Крейгу. Или кому-то из его сети. Несчастный случай в Стокгольме, автомобильная авария, утонул в канале, отравился в ресторане. Сигнал: мы не прощаем.

— Это война.

— Тихая война. Они начали, мы ответили. Правила игры. Так работают все разведки мира.

Сергей покачал головой.

— Не сейчас. Нам не нужен конфликт с Лондоном. Пакт с немцами шаткий, война на западе идёт. Гитлер ещё не решил, куда повернуть — на запад или на восток. Если британцы решат, что мы враг не меньше Гитлера…

— Они могут договориться с ним против нас.

— Маловероятно. Но возможно. Гесс полетит в Шотландию через год. Предложит мир. Черчилль откажет, но сам факт… — Сергей осёкся. Он сказал больше, чем следовало.

Берия смотрел на него. Пенсне блестело, глаза за стёклами не мигали.

— Гесс?

— Возможный сценарий. Неважно. Пока держим в памяти. Крейга не трогаем, но следим. Судоплатов остаётся в Стокгольме?

— Вернулся в Таллин. Стокгольм передал местной резидентуре. Там хватает работы: сеть в Эстонии, оставшиеся члены группы Лехта, другие направления.

— Хорошо. Сеть в Эстонии?

— Шестнадцать бывших членов Кайтселийта под наблюдением. Четверо с прямыми связями с Лехтом: встречались, получали деньги, знают друг друга в лицо. Остальные периферия, контакты второго-третьего уровня.

— Расскажите о четверых.

Берия достал ещё один лист. Четыре фотографии, четыре имени.

— Первый: Аарне Вяли, тридцать пять лет, бывший лейтенант. Живёт в Тарту, работает бухгалтером. Встречался с Лехтом в сентябре и октябре. Получил пятьсот крон, назначение неизвестно.

— Второй?

— Эндель Рятсеп, двадцать восемь лет, бывший сержант. Техник на железной дороге. Встречался с Лехтом трижды в октябре. Вероятно, готовил запасной маршрут отхода.

— Третий и четвёртый?

— Калью Тамм и Рейн Сепп. Оба из Таллина, оба бывшие унтер-офицеры. Тамм — электрик, Сепп — водитель грузовика. Встречались с Лехтом вместе, в ноябре. За неделю до покушения.

— Аресты?

— Не производим. Ждём.

— Правильно. Чего ждём?

— Связного. Лехт ушёл, но сеть осталась. Шестнадцать человек, которые готовы работать против нас. Они сидят, ждут, нервничают. Кто-то должен их успокоить, дать новые инструкции. Если британцы не бросили агентуру — а они редко бросают — рано или поздно появится новый куратор.

— Сколько ждём?

— До весны. Если к апрелю никто не появится, значит, сеть мёртвая. Тогда аресты, допросы, зачистка. Но если появится — возьмём его. И через него выйдем на всю структуру Крейга в Прибалтике.

Сергей кивнул. Логика правильная. Сеть без головы — мёртвая сеть. Но сеть, которая ждёт голову, — ловушка.

— Карк?

— Меркулов закрывает дело, передаёт военному трибуналу.

— Приговор?

— По закону — расстрел. Покушение на главу государства, статья пятьдесят восьмая, пункт восемь.

Сергей помолчал. Тоомас Карк, унтер-офицер из Валги. Пешка в чужой игре. Человек, который хотел денег для семьи и мести за потерянную страну. Получил и то, и другое. А теперь получит пулю.

Справедливо? Нет. Необходимо? Да. Человек, который стрелял в главу государства, не может остаться в живых. Это сигнал всем остальным: не пытайтесь.

— Пусть трибунал решает. Защиту предоставить, процедуру соблюсти. Если приговор расстрел — привести в исполнение. Если другой — доложить.

— Есть.

— Меркулову благодарность. Судоплатову повышение до майора.

Берия кивнул. Записал в блокноте.

— Ещё по Судоплатову. Он просит разрешения остаться в Прибалтике до лета. Доработать сеть, подготовить людей.

— Разрешить. Пусть работает. Люди там нужны.

Берия достал из кармана ещё один лист. Поменьше, с печатным текстом и схемой.

— Бронеавтомобиль. Лихачёв докладывает.

Перешли к другим делам. Сергей отложил шифровку в сторону, взял новый лист. После покушения он попросил ЗИС разработать бронированную машину для кортежа. Лихачёв взялся лично.

— ЗИС-101С. Бронированный лимузин на базе ЗИС-101. Бронестекло пятьдесят миллиметров, многослойное, не разбивается от пули. Корпус — хромоникелевая сталь, толщина от восьми до двенадцати миллиметров. Вес четыре с половиной тонны.

— Показывайте схему.

Берия развернул лист. Чертёж в разрезе: корпус, двигатель, салон.

— Кузов цельносварной, без щелей. Двери усилены, петли скрытые, чтобы не выбить. Стёкла не опускаются, только смотровые лючки для оружия. Колёса с усиленными шинами, продолжают движение после прокола.

— Выдержит что?

— Винтовочную пулю с любой дистанции. Пистолетную в упор. Осколки гранаты. Борт выдержит очередь из пулемёта ДП. Не выдержит бронебойную из противотанкового ружья и прямое попадание снаряда.

— Скорость?

— Восемьдесят пять километров в час вместо девяноста. Двигатель тот же, шестилитровый, сто сорок лошадей, но вес больше на тонну. Для машины, которая должна выдержать засаду, хватит. Главное — уйти из зоны обстрела, не скорость.

— Образец когда?

— Лихачёв обещает к маю. Два экземпляра: основной и резервный. Проблема в стекле — производство сложное, освоят к апрелю.

Сергей записал: «ЗИС-101С. Май. Лихачёв. Стекло — контроль апрель».

Бронированная машина. Ещё один урок покушения. Если бы бомба взорвалась под обычной машиной, он бы не сидел сейчас в этом кабинете. Повезло. Но везение — не стратегия.

Потом Прибалтика. Сергей отложил схему бронеавтомобиля, взял следующий лист. Рапорт Жукова из Риги.

— Штаб округа развёрнут полностью. Жуков взял под контроль все три республики, командиры баз докладывают напрямую ему. Конфликтов с местными властями минимум.

— Базы?

— Палдиски готов на восемьдесят процентов. Казармы, склады, причалы. Подводные лодки будут базироваться к весне. Лиепая на шестьдесят — проблемы с электроснабжением, местная сеть не тянет. Остальные отстают, но в графике.

— Авиация?

— Три аэродрома в стадии строительства. Пярну, Шяуляй, Каунас. К лету будут готовы принять по полку истребителей каждый. Бетонные полосы, капониры, склады топлива.

— Инцидентов два. Расскажите подробнее.

Берия кивнул.

— Драка в Лиепае между нашими матросами и местными. Суббота, вечер, пивная у порта. Наши выпили, стали громко говорить по-русски. Местные сделали замечание, слово за слово, в ход пошли кулаки.

— Кто начал?

— Наши. Старший матрос Сидоренко, судим за хулиганство в тридцать седьмом. Ударил первым. Трое раненых, один наш, двое латышей. Одному латышу сломали челюсть.

— Последствия?

— Разобрались на месте. Сидоренко под арестом, пятнадцать суток. Латышам оплатили лечение, местная полиция претензий не имеет. Но осадок остался.

— Какой осадок?

— В городе говорят: «русские пьяницы и хулиганы». Газеты не написали, но люди знают. Это не помогает нашей репутации.

Сергей записал: «Дисциплина в гарнизонах. Жуков. Приказ».

— Журналист?

— В Хаапсалу. Шведский корреспондент, Андерс Нильссон. Официально работает на «Свенска Дагбладет», неофициально — связан с разведкой. Фотографировал базу без разрешения, с холма в километре.

— Задержали?

— Задержали, допросили, отпустили. Плёнку изъяли. Он протестовал, требовал консула. Консул приехал, мы извинились за недоразумение. Формально всё улажено.

— Неформально?

— Неформально Нильссон уедет из Эстонии на этой неделе. Виза не будет продлена.