Системная Перезагрузка: Том 3 - Серафим Леман

Я медленно встал, чувствуя, как тело отзывается болью в нескольких местах. Сейчас было ощущение, что я перенапряг не столько тело, сколько что-то другое.

— Поехали отсюда, — сказал я. — Не хочу здесь больше находиться.

Мы погрузились в БТР, и колонна тронулась в путь. Я смотрел в окно на проносящиеся мимо руины Мурманска. Местами ещё виднелись следы той биомассы, которая покрывала город, но она быстро высыхала и осыпалась без постоянной подпитки от монстров.

— Хорошо, — сказал я. — Две так две. Потом посмотрим.

Получается, до самого саммита я свободен. Нужно сосредоточиться на подготовке к нему, на правильном оформлении, разобраться в политике, установить безопасность и пригласить гостей из других миров. Боёвкой пока займутся другие. Я и так уже достаточно повоевал.

Я молча смотрел на разрушенный город. Может, и правда стоило передохнуть. Во всяком случае, идея провести время с Кирой казалась сейчас очень привлекательной.

Глава 28

Ноль.

— Нет, — сказал я, попивая чай во дворце столицы терраксов.

Кира выпросила, чтобы я съездил сюда вместе с ней и показал, как живут жители мира Эш-Терракс. В принципе, показывать тут особо нечего — достаточно открыть любую нашу книгу по истории римских времён. Но она настояла. Меня заставили. Ну, теперь она гуляет по городу, восстанавливающемусяпосле обстрелов, и что-то там то ли покупает, то ли выбирает.

Я лишил её статуса архилегата ещё тогда, когда она забеременела, но Кира поддерживала со всем Легионом настолько хорошие отношения, что любой из него был готов помочь ей. Сейчас она под надёжной защитой тройки лучших, и за неё можно не беспокоиться. Пусть гуляет.

Хотя, признаться, я бы её вообще к себе привязал и ни на шаг не отпускал. Такие не совсем адекватные мысли иногда проскакивают в голове. Киру долгое время нужно будет делать сильнее, давать ей собирать опыт, добивая монстров, одевать в лучшее системное снаряжение, которое она потянет по характеристикам.

Но это только Кира. А ребёнок?

Выяснилось, что Система активируется у людей примерно в 13–14 лет. Плевать она хотела на наши моральные нормы, для неё единственный показатель — половое созревание. Можете размножаться физически? Держите интерфейс! Причём никакого фиксированного дня или цифрового счётчика, которые так сильно любит Система. Как только — так сразу. Так что цифра эта сильно плавала как в плюс, так и в минус…

Но об этом можно будет подумать потом. У меня сейчас другая головная боль. Стоило только мне зайти в этот мир, как Йон начал терроризировать мои мозги и крайне настойчиво требовать, чтобы я немедленно отправлялся выполнять свой долг.

Он не затыкался уже второй час, говоря об одном и том же. И у меня не получалось мысленно его задавить. Чёртова шиза.

Йон не просто говорил — он буквально сверлил мне мозг своими требованиями. Каждое слово отдавалось болью в висках, словно кто-то вбивал гвозди в череп. Я попытался сосредоточиться на вкусе чая, на запахе терракских специй, на чём угодно, только бы заглушить этот внутренний непрекращающийся монолог. Но голос Йона игнорировал все мои попытки отвлечься.

Ты думаешь, что можешь просто игнорировать меня? Я — часть тебя. Я знаю каждую твою мысль, каждый страх. Ты боишься за Киру, за ребёнка и за людей. Боишься, что не справишься с тем, что на тебя навалилось. Но разломы и Система не будут ждать, пока ты разберёшься со своими внутренними демонами. Ты считаешь себя сильным? Ты — слабак, не достойный даже чиха действительно сильного системщика.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Фарфоровая чашка треснула в моих руках, и горячий чай пролился на стол. Прислуга поспешно бросилась вытирать лужу, но я её даже не заметил.

Закрой. Хотя бы. Один. Сам.

— Ты издеваешься? — спросил я, спугнув слугу.

Что я тебе говорил по поводу разломов?

— Что мне нужно их закрыть.

Да. ТЕБЕ нужно их закрыть, а не команде поддержки. Так что не считается.

Кира, извини, но у меня скоро мозги через трубочку вытекут.

— Давай договоримся, — сказал я, выдыхая. — Займусь этим сразу же после саммита.

Договориться не получилось. Мне продолжили ковырять мозг, и в итоге я был вынужден покинуть мир Эш-Терракс, вернувшись на Землю.

До саммита осталась неделя. Все уже приглашены и ждут его, находясь на Земле. Так что тянуть дальше смысла нет. Начинаем уже завтра.

Мы решили не отходить от традиций и провести саммит в Женеве. ООН превратилось из организации «наций» в «народов». Собрание проходило в Дворце Народов. И почему его так назвали изначально? Не в нациях сила ведь, а в людях…

Сейчас зал конференций в Женеве был переполнен. Здесь собрались лидеры всех крупнейших государств и организаций мира, а также представители двенадцати известных разумных миров. Круглов нервно поправлял галстук, поглядывая на меня.

Я сидел в центре, в простой чёрной рубашке, без всяких регалий или знаков отличия. Мне они были не нужны. Все и так знали, кто я — хватало системного имени над головой. Даже системные предметы — обновки от Макса — я не надевал. Единственный знак — перевёрнутый треугольник на фоне триколора — сейчас был на том месте, где обычно находится рисунок планеты с оливковой ветвью.

Вижу, как некоторых собравшихся корёжит прям от этого, но мне плевать. Прежде всего — Выживальщики, а не россияне сейчас являются самой сильной и богатой организацией мира. Я — всего лишь один её винтик, пускай и главный, управляющий, самый крепкий — это не важно. Главное то, что нас признают и не смеют перечить. Страх тоже является частью управления и силы. Пока летел сюда — не было выпущено ни одной ракеты, и ни одна система ПВО не была направлена на истребитель, в котором я прибыл сюда.

Мог и через порталы зайти, но что-то такое властное было в том, чтобы прогнать самолёт над всей Европой. Приземлились нормально. Катапультироваться и красоваться, падая без парашюта, я не стал. Нечего лишний раз технику и пилота гробить.

Смотря на всех этих разумных, на эти семена Первых, я испытывал двойственные чувства. Я уже обращался ко всему миру однажды. Сейчас это будет проходить на более серьёзном уровне.

Главное сейчас — не перегнуть палку и не выдать спич в духе одного австрийского художника. Хотя… а какая к чёрту разница? Я буду говорить то, что захочу. То, что