Черное солнце - Валерий Петрович Большаков

не нужно — природа сама позаботилась об удобствах подводников. Дело в том, что в тыловой части ледника Ронне, то есть там, где он примыкает к суше, разливаются так называемые озёра-лагуны — сковывает их тонкий ледяной панцирь, который, бывает, и вовсе вскрывается летом. Вот там-то Сихали Браун со товарищи и поджидал рейсовую субмарину «Хигаси»…

…Тимофей чувствовал себя неуютно, топчась на открытом месте. За его спиной из-подо льда показывался угольно-чёрный нунатак, так и маня в тенёк, подальше с глаз «интеров». Наверное, сказывался недавний разгром — нервы были напряжены. Поражение на «Авалоне», бойня при Леверетте…

Сощурясь, Сихали осмотрелся, стараясь не взглядывать в небо. Он как будто сам себе доказывал, что не подвержен страхам и сомнениям, что «по фигу ему эти „интеры“!», как пылко выразился Белый.

Позади выстроились в линейку четыре турболёта разной степени устарелости. Впереди, на белом катке ледника, блестела голубым и синим огромная овальная полынья. Не доходя до неё, гомонили фридомфайтеры.

«Надо бы им всем одинаковую форму выдать», — подумал Тимофей. А то одни в неприметном белом, а другие в ярко-оранжевых каэшках, хорошо выделявшихся на фоне ледника. Мишени…

Тут Браун вздрогнул — из полыньи всплывала высокая рубка подлодки. Совсем нервы ни к чёрту, выругал он себя и поспешил к галдевшим антарктам, именно в эту минуту удивительно соответствовавшим своему прозвищу — вылитые пингвины, только ростом повыше…

Рейсовая субмарина всплыла, занимая всё разводье. Белые струи ещё скатывались с покатого чёрного корпуса, а квадратные люки грузовых отсеков уже поднимались кверху, напуская парку в морозный воздух.

Океанцы-подводники в утеплённых комбезах вышли на палубу.

Седой, краснолицый капитан скрепил ладони и потряс ими над головой.

— С наступающим! — хрипло прокричал он. — Принимайте подарки от Деда Мороза!

Подводники живо перебросили трапы, и началась разгрузка.

— Лёнька! — окликнул Шалыта Тимофей. — Подгоняй летунов!

— Сик! — было ему ответом.

Длинные пластмассовые ящики с блоками пакетных лазеров были тяжелы, но фридомфайтеры радовались им, как настоящим подаркам.

— Положим под ёлочку! — кричали они, надрываясь.

— Не-е! — орали другие. — Лучше фейерверк устроим!

— Сократим поголовье «интеров», так их и растак! — заключали третьи.

Один из турболётов взвихрил снег, отрываясь от земли, медленно подлетел поближе к импровизированному порту и снова сел, плавно откидывая сходни.

— Заноси! — крикнул летун, сбегая по аппарели.

Капитан сошёл вразвалочку на лёд, зашагал неторопливо, приближаясь к Сихали. Метнул два пальца к мятой фуражке и сказал:

— Почтение вам, генрук, и добрый день! Как вы себя имеете?

Тимофей усмехнулся.

— Пока что нас поимели, — вымолвил он.

— А надо по очереди! — хохотнул капитан.

— Что за груз?

— Энергонакопители, энергозаборники, — стал перечислять командир субмарины, — камуфляжные модули «Тень», пакетники… Игрушечки! Новьё!

— Контрабанда небось?

— А то! Эй, гляди, генрук, летит кто-то.

Сихали дёрнулся к северу, ожидая увидеть эскадрильи флаеров, но нет, подлетали с запада — обычный «батон» с парой остреньких крылышек, больше похожих на стабилизаторы. Покрутившись, турболёт завис и начал плавно опускаться, выпуская стойки лыжного шасси.

— Кого это ещё чёрт принёс? — проворчал Тимофей без особого радушия.

«Батон» выдвинул трап и открыл дверь, гнутую по форме обтекаемого корпуса. На снег сошли молчаливые парни, одинаковые, как бобы в стручке, все в белых каэшках и с лучемётами в крепких руках. Но это были не «оборонцы». А кто тогда?

Долго гадать Брауну не пришлось — по трапу спустился Джунакуаат Помаутук, приветливо улыбаясь Тимофею и делая ему ручкой.

— Приветствую верховного главнокомандующего! — сказал он, подходя ближе.

— Ну, вы мне тут наговорите, — ворчливо ответил Сихали. — Рад вас видеть, пастор. Я гляжу, команду вы собрали не хилую.

— А как же! — залучился Помаутук, быстро облизнув губы. — Сто пятьдесят ребятишек. Ну что? Приказывайте, главковерх!

Подошли Шалыт, Гирин, Гейтсби, Марта Вайсс.

— Забыл упомянуть вот о чём, — осторожно проговорил чаплан. — «Международники» отправили четыре колонны танков высшей защиты к горам Куин-Мод и Куин-Элизабет. Это уже не карательная экспедиция, это «чисто конкретный» захват и закрепление на территории. Похоже, МККР спешит наложить лапу на наши рудники…

Браун сузил глаза.

— И где они сейчас, — спросил он, — эти колонны?

— Они идут своим ходом по леднику Росса.

— Не дойдут, — процедил Сихали.

Достав радиофон, он отдал приказ каперангу Исаеву и спросил:

— Расстались уже с Мзиликази?

— Расстались… Высадил его на берег, где-то в Патагонии.

— Ясно… Ладно, действуйте, капитан.

Браун отключил радиофон и целую минуту молчал, бездумно оглядывая ледяные просторы. Фридомфайтеры тоже сохраняли «режим тишины». Встряхнувшись, Тимофей стал распоряжаться:

— Борт один отправляется в Куин-Мод. Выставляйте боевые точки… Да просто установите пакетники в кузова танков, вот вам и вся точка. Туда же камуфляжные модули, и загоняйте танки повыше в горы, чтобы обзор был получше. Ясно, товарищи генералы?

— Ясно!

— Борт два следует в горы Тил, борт три держит курс на Пенсаколу, а с четвёртым я сам полечу. Пастор, вы со мной?

— Так точно! — молодцевато откликнулся Помаутук. — А куда?

— В горы Элсуорта. Все в турболёт!

«Батоны» снялись почти одновременно, поднялись в воздух и разлетелись. Борт четыре потянул на запад.

Горы Элсуорта высились с краю древнего побережья, оледеневшего при жизни австралопитеков, и прикрывали Землю Эдит Ронне со стороны Антарктического полуострова, причём самый северный хребет этой горной страны будто нарочно назвали Сентинел.[122]

Там же вспучивал земную кору массив Винсон — самые высокие горы Антарктиды, сравнимые с Эльбрусом. Туда и держал курс «батон».

Ледниковый щит, покрывший материк, отбирал у гор высоту, скрадывая их подлинное величие, но и то, что поднималось к небу надо льдами, вызывало невольное почтение. Заснеженные великаны стояли нерушимо, мощно, будучи выше оледенений и прочей суеты.

— Вон, где плоская макушка! — сказал Сихали, склоняясь к Гирину, сменившему пилота.

Максим кивнул, заворачивая турболёт. Неровная вершина напоминала кратер потухшего вулкана со щербатым, полуразвалившимся валом, похожим на зубцы крепостной башни. Гору так и называли — Тауэр-Монт. Снегу у неё на макушке было мало — одни камни да «курчавые скалы», источенные злым ветром.

Турболёт завис, осторожненько коснулся горы лыжами — и осел, пригибая опоры шасси. Покрутившись, отыскал место для посадки и «батон», приведённый Помаутуком.

— На выход! — скомандовал Тимофей, запахивая каэшку и натягивая капюшон.

Фридомфайтеры потащили из турболёта «новогодние подарки». Развернули воронки энергозаборников, аккуратно собрали