Алхимик 1-9 - Роман Романович

с первой, «обычной» частью), я постарался определить, зачем всё это надо. Выделялись вполне конкретные интересы. Исходя из них я и решил писать задания, чтобы заинтересовать тех, кто это устроил.

По некоторым заданиям можно было определить более конкретные интересы. Например, один из вопросов, который как раздавленная вишня на белом листе, выделялся на фоне остальных, звучал так:

«Каким образом и по каким параметрам можно оценить силу одаренного? Опишите критерии и то, как организовать анализ этих критериев»

Да легко, блин. Я уже придумал специальные печати для этого и много думал на эту тему. Жаль, что всего рассказать нельзя.

Я достаточно прожил в этом мире, чтобы прочувствовать, насколько важную роль играют одаренные и аристократы. В учебниках по истории по большей части только про них и пишут. В художественной литературе — тоже об этом упоминается. У власти — аристо. А встреча с бесом наглядно показала, насколько один человек может быть опасен.

Значит, государство или скорее князя лично интересует поиск одаренных? Я не знал, насколько мои выводы верны, но кое-где ответы дополнил. Вернулся к вопросу про анализ населения и добавил, что можно делать выводы об одаренных, с кем они в родстве, у кого в роду случались спонтанные скачки силы и тем самым выявлять, у кого есть доступ к зверям. Как бы таким ответом проблем кому-нибудь не создать. Сам лично я ничего не опасался. Вроде никаких законов мы своей охотой не нарушали.

Хотел ещё добавить, как именно выявить одаренных. На ум пришли соревнования. Бесы ведь часто сильнее в этом плане, чем обычные люди… Как только эта мысль оформилась, я чуть на стуле не подскочил. Физкультура!

Да чтоб вас всех!

А ведь умно. Желая получить доступ к новой жизни, детишки сами показали, кто не так прост. Уверен, те, кто будет находиться наверху списка, чем-то да отличаются. Из этого можно сделать много выводов. Откуда берут начало способности, кто ещё в роду что-то умеет…

Я минут десять потратил на то, чтобы решить, писать эти выводы или нет. Руки чесались, хотелось заявить о себе, дать себя заметить… Но этому чувству противостояло чувство опасности. Как бы дополнительные проблемы не возникли. С другой стороны, я ведь ничего плохого не сделал. Более того, я являюсь пострадавшей стороной. Пострадавшей от рук тех, кто конфликтовал с нынешней властью. Если меня заметят, то я минимум получу возможности получить доступ к чему-то интересному. Как максимум… Ну тут либо проблем огребу, либо родовое имя восстановлю.

В общем, я написал все свои выводы. Посмотрим, что из этого выйдет.

Остальные вопросы — чего там только не было. Когда сдавал работу, уходил со стойким ощущением, что кто-то целенаправленно собирает по всей страны умы, способные решать нестандартные задачи и широко мыслить. Было бы интересно глянуть на результаты экзаменов и почитать чужие работы.

Поймал себя на мысли, что хочу собрать статистику и провести анализ. Вот же… Кажется, этот тест что-то в голове переключил.

Постепенно школьники выходили из классов, собирались в коридорах, находили знакомых, отправлялись либо на выход, либо в столовую. Я нашёл класс Лены. Девушка вышла в самом конце, я же сдал работу за десять минут до конца.

— Ну как? — спросил я у неё.

— Необычно, — ответила она.

— Ага, — а что тут ещё скажешь. — Идём есть или на воздух?

— Воздух, мне нужен воздух.

Кажется, Лена впала в жесткую форму ступора. Мы забрали куртки, вышли во двор, но она как смотрела в никуда, так и продолжила смотреть.

— Всё сделала?

— Всё? — сказала она так, словно выбралась из комы и донельзя сначала этому удивилась, а потом и возмутилась. — Да как это вообще решить можно было! Я и половины не поняла!

Хм…

— А другую половину? Уверен, ты со многим справилась.

— Спасибо, — улыбнулась она, по-прежнему смотря сквозь меня, — Но я точно знаю, что не войду в список лучших.

Нам рассказали, что возможность обучаться в лучшем вузе страны получат первые тридцать победителей. Всего же кандидатов на математике было четыреста двенадцать. Да не абы каких, а тех, кто уже прошёл другие отборочные.

— Не забегай вперед. Кто знает, какая судьба нас ждет. Как насчет прогуляться по городу?

— Людмила Васильевна не отпустит.

— А где она, кстати? Давай найдем и спросим. Как никак, нам не помешает небольшое вознаграждение за труды. Или ты не хочешь увидеть столицу?

— Хочу… — Лена стала медленно отмирать, как снега весной оттаивают.

— Тогда вперед! И выбрось эту свою задумчивость! Всё, что мы могли сделать, сделали! Так нечего на это и дальше нервы тратить.

Схватив девушку за руку, увлёк за собой.

Глава 18. Олимпиада

Если меня кто-то спросит, что я думаю про князя, то отвечу — он заботливый. Специфическая оценка нового правителя, который взошёл на престол после не самых лучших лет в стране, но из того, что я знал и того, с чем сталкивался, князь лично у меня заочно вызывал симпатии.

На это было как минимум три причины.

Первая — олимпиада. Она дала мне мотивацию собраться, взяться основательно за учёбу, окунуться в достижения здешней цивилизации. Благодаря этому я проявил себя, наш класс организовался, некоторые ученики изменились в лучшую сторону, я получил доступ к новым книгам продвинутого уровня, познакомился с преподавателями калибра выше, чем были у нас в школе. Как ни крути, а плюсы налицо.

Вторая причина — гостеприимство. Нас всех мало того, что заселили и кормили, так ещё обеспечили бесплатными пропусками в музеи. После того, как нашли математичку, то получили от неё два билета и указ, куда именно нужно отправляться.

— Вы идите. Я вернусь в общежитие и остальных захвачу. — сказала она после десяти минут жестких переговоров на тему того, что мы хотим отправиться в город и осмотреть его.

— Спасибо, Людмила Васильевна!

Поход в музей мне запомнился живописью. Никогда не замечал в себе большой любви к рисунку, но это было в прошлой жизни. В этой же… То ли предыдущий владелец тела передал мне тягу, то ли я просто раньше равнодушно относился, не имея возможности творить. Как бы там ни было, во мне проснулась любовь к рисованию во многих его проявлениях.

И когда я попал в зал живописи, увидел шедевры настоящих мастеров… Алхимик внутри меня остался равнодушным, потому что в картинах не было математической точности печатей, они не несли никакого практического смысла. Зато художник внутри меня чуть ли не разрыдался, впечатлившись уровнем и качеством работ.

— Красиво, — шептала Лена чуть