Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

привести мысли в порядок, а во-вторых… так ему не снились кошмары, в которых за ним гнались убийцы. В мире его грез царили сухие и спокойные строки из «Шицзин» и «Шуцзин»[61]. Пусть безграмотный дух меча и оставался глух ко всем премудростям, по крайней мере, этого было достаточно, чтобы убаюкать его: дух меча засыпал крепким сном и ничего не пугался.

Дух меча, скучая, лежал в море сознания, смотрел на проносящиеся перед ним страница за страницей шаманские письмена… и через некоторое время его в самом деле стало клонить в сон. Он устало пробормотал: «А ты ведь так и не сказал мне: те двое, на кого мы наткнулись днем, хорошие или плохие?»

Шэн Линъюань не проснулся, но слова духа меча растревожили его море сознания, оно пошло волнами, письмена шаманов, от которых уже рябило в глазах, вдруг рассеялись, все ненадолго размылось, и сон переменился: теперь перед духом меча предстала сцена, виденная ими днем у пещеры с холодным источником. Дух меча Демона Небес встрепенулся: «Да-да, они самые!»

В сновидении из холодного источника постепенно стал подниматься туман. Дух меча углубился в него, чтобы получше все рассмотреть, но образы во сне Шэн Линъюаня оставались расплывчатыми.

«А люди могут жить вместе без брака? – поинтересовался дух меча. – Так у всех принято или только у шаманов?»

Но Шэн Линъюань спал. Лишь беспорядочные образы в его сновидении претерпели странные изменения: игра света и тени придала им еще большую иллюзорность и нежность, словно вопрос духа меча пробудил в нем какие-то потаенные мысли. Дух меча, впрочем, и не ожидал от него ответа – он тщательно обдумывал фразу «заключить брак»: для него это было что-то столь же далекое, как предания о Паньгу[62] и рассуждения о Небе и Земле. В общих чертах он понимал, что она означает, но для него это были пустые слова, ведь людские дела его не касались… зато касались Шэн Линъюаня.

У духа меча почему-то стало тяжело на душе, когда он подумал, что в будущем Шэн Линъюань заключит брак. Как-то раз, подшучивая над воспитанником, Великий мудрец шаманов заметил, что, когда его высочество взойдет на трон, прежде чем во главе своих армий отправиться в поход, ему придется жениться… и завести наследника. «Жениться» означало привести во дворец какую-то чужую женщину, которая и будет считаться Шэн Линъюаню семьей. А духу меча, всецело зависящему от его глаз, ушей, носа и языка, придется видеть ее и слышать, а его самого отбросят в сторону, как ненужную вещь. Дух меча содрогнулся от мысли, что однажды от него отвернутся, забудут, и он останется один-одинешенек.

Все эти мысли разгорелись в нем с силой степного пожара. Неопытный, психически незрелый дух меча преждевременно терзался ревностью и страшно страдал от невозможности присвоить себе близкого человека.

«Если людям не обязательно вступать в брак, то, может, тебе и не жениться вовсе? – вырвалось у духа меча. – Может… тебе не нужно никого искать, и с тобой буду только я?»

Царство сновидений отозвалось на его слова: мир вокруг потускнел, а холодный источник как будто вскипел и окутался паром. Перед глазами духа меча все заволокло густым белым туманом – Шэн Линъюань хоть и не проснулся, но подсознательно не хотел, чтобы дух меча разглядел детали его сновидения.

Влажный туман словно скрывал какую-то загадку. Странное ощущение распространилось по телу принца – не то зуд, не то покалывание. Дух меча заметил, что дыхание Шэн Линъюаня изменилось – стало неглубоким и частым, тот как будто чувствовал себя дурно и свернулся в клубок. Опомнившись, дух меча в растерянности спросил: «Линъюань, что с тобой?»

Туман во сне сгустился еще плотнее, за его пеленой проглядывал силуэт человека. После краткого замешательства дух меча направился в его сторону. Сердце его заколотилось быстрее, в глубине души он догадывался, от чего, – он страшился увидеть человека в тумане, но и не мог удержаться от желания взглянуть на него.

Наконец он рассмотрел юношу, чьи длинные распущенные волосы намокли от водяного пара. Это был… Линъюань. Сознания духа меча и Шэн Линъюаня с самого детства соединялись, и, хоть принц и не мог видеть себя самого во сне, дух меча сразу узнал человека, чье отражение встречал в зеркале или водной глади.

Во сне Шэн Линъюань был обнажен по пояс, на щеках играл редкий для него румянец, черты лица казались необыкновенно яркими – он был сам на себя не похож. Его высочество бережно поднял кого-то из воды, притянул к себе и прижал к каменной стене. Силуэт целиком окутывал белый туман – дух меча смутно видел очертания фигуры, но лицо разглядеть не получалось. Разумом дух меча не понимал, что происходит, но в глубине души у него начало зарождаться негодование, он хотел броситься вперед – но туман во сне закружился и оттолкнул его. Впервые море сознания Шэн Линъюаня отвергло его.

Дух меча пришел в ярость и заорал: «Линъюань!»

Его голос разнесся по миру сновидений и эхом вернулся к нему. В тот же миг сильная дрожь с тела Шэн Линъюаня перекинулась на него самого, охватив целиком, – словно он наступил на хвост демону-яо из озера Лэйцзэ[63]. Дух меча, не сдержавшись, охнул и оцепенел.

Мир сновидения развеялся, Шэн Линъюань проснулся – и обзор духа меча опрокинулся: похоже, его высочество резко вскочил на ноги. Не дожидаясь, пока дух меча опомнится, Шэн Линъюань вдруг «обрубил» ему все пять чувств и шесть ощущений, и недоумевающий дух меча Демона Небес оказался заточен в «темном чулане».

Такое случилось впервые за всю его жизнь. По мере того как Шэн Линъюань взрослел, постепенно росла и его способность контролировать собственную психику. Мало-помалу он научился уверенно закрывать от духа меча свои мысли и чувства и таким образом игнорировать его. Сражаясь на поле брани, получая раны, Шэн Линъюань «обрубал» болевые ощущения, нюх и вкус, чтобы не навредить духу меча. Но глаза и уши он никогда не закрывал от него, и дух меча наивно считал, что Линъюань этого не умеет. А оказалось, раньше он просто так не делал!

Ничего не видя и не слыша, запертый в кромешной темноте, дух меча пришел в бешенство и принялся метаться и вопить во весь голос в море сознания Шэн Линъюаня. По счастью, его высочество не стал держать его взаперти слишком долго – палочка благовоний не успела бы догореть до конца, как дух меча снова обрел все