"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

Вот поэтому юноша и спросил Маргариту, а сработает ли его особая сила, если он убьёт мага пока тот находится вне своей брони? Ну и саму броню потом уничтожит каким-нибудь другим образом. Если такой подход действительно валидный, Игорь, пожалуй, всё-таки убьёт свою сестру. Если нет, что ж, оно этого просто не стоит в таком случае.

Маргарита задумчиво опустила голову, и, по прошествии почти целой минуты, сказала:

— Я не помню.

— …

Игорь улыбнулся, помог Маргарите забраться назад в железный доспех и ушёл. На выходе сторож отдал ему честь — до свидания, ваше… Да-да, до свидания. Юноша вернулся в усадьба, забрался на второй этаж, пошёл налево, в свою комнату, и лёг спать…

Проснулся Игорь рано. Он сразу же умылся, оделся и спустился на первый этаж, на кухню, где, за накрытым белой скатертью дубовым столиком, его ожидала Елисавета.

— Добрый день, — сказал девушке Игорь и присел за столик.

Елисавета едва заметно кивнула. Затем служанки принесли и расставили кушанья. Пришло время завтрака в семействе Трубецких. Брат и сестра провели его молча, под аккомпанемент тихо постукивающих ложек. Ложка Игоря была ритмичной, даже мелодичной. Елисаветы — какой-то механической и больно сдержанной.

Расправились со своими порциями брат и сестра одновременно, после чего Игорь приподнялся и направился сперва в прихожую, а потом и на улицу, где его уже ожидала чёрная машина. Усаживаясь в неё, Игорь вдруг услышал голос Елисаветы:

— Я заберу тебя вечером.

Игорь приподнял голову и посмотрел на девушку, вышедшую на порог. Дунул прохладный ветер, и разметал её чёлку. Юноша кивнул: буду ждать, мол, — и уселся в салон.

И… Поехал.

И вот, пока за окном бежали сперва зелёные просторы, а затем высокие фасады, и панели, и другие машины, и тысячи людей на улицах, и вывески, и магазинчики, и все прочие атрибуты города по настоящему огромного, Игорь задумался, в очередной раз, над своим предстоящим процессом.

А был он крайне необыкновенным.

Хотя бы потому, что про него почти ничего не было известно: ни кто обвинитель, ни контекст предполагаемого преступления, ни даже сама его суть, — известна была одна только фраза, измена родине, выплюнутая в новостное пространство, и больше ничего. И всё это было ещё более удивительно в контексте специфики предстоящего суда.

С первыми её отголосками Игорь столкнулся уже на подъездах, когда машина стала замедляться, потому что «дорога была забита». Потом, когда водителю всё же удалось припарковаться, для чего ему пришлось пощеголять своим удостоверением судебного работника, и юноша вышел из машины, его немедленно ослепили тысячи вспышек фотоаппаратов. Перед ним разверзлось огромное, хищное море репортёров…

Так вот, размышлял юноши, пока судебные приставы расчищали для него дорогу, аки Моисее и Ксерксы в одном лице, было крайне странным, что настолько секретный трибунал решено было сделать публичным…

И поместить его в центр внимания всей Российской Империи…

1. IX

Игорь никогда особенно не разбирался в истории. Ему этого было попросту не нужно для его работы. Да и вообще немного не до учебников, когда каждый день взрываешь головы. Знания об этом предмете у юноши были сугубо анекдотические. Так, например, он слышал о каком-то важном судебном процессе то ли двадцатого века, то ли немного раньше — опять же, очень смутные воспоминания, — под названием дело Дрейфуса, который гремел на всю Европу.

Почему же он гремел, — этого Игорь не помнил. Ему известен был только сам образ какого-то важного суда, который обсуждали утром, днём и вечером во всех европейских семействах, за каждой утренней, дневной и вечерней трапезой.

Чем-то всё это напоминало ему его собственный случай. Игорь, сидя на скамеечки перед высокой деревянной дверью и ожидая своего часа, был убеждён, что уже завтра известия о его суде наводнят все газеты, если не континента, то по меньшей мере России. Не даром же судебные приставы с боем пробивали ему дороги сквозь журналистские орды на входе в главное здание суда.

С одной стороны, подобный ажиотаж можно было легко объяснить. Судили наследника одного из наиболее влиятельных родов Империи. Судили по такому страшному делу, за измену. Проливалась драгоценная кровь, и пираньи газетчики просто не могли пропустить такого пиршества. И всё-таки, подумал Игорь, приподнимаясь… Всё-таки было у него ощущение, что кто-то ещё подкидывал дровишек в это зарево.

Кто бы это мог быть?

Что ж, вероятно он уже очень скоро это узнает…

Игорь улыбнулся и зашёл вместе с провожающим его приставом через высокие деревянные двери в просторный, хорошо освящённый зал. Прямо перед ним простиралась выложенная сереньким ковром дорожка. Напротив неё, в самом конце помещения, за лакированной деревянной платформой, — всего таких было четыре, и они образовывали как бы полукруг, — сияли огромные окна. Потолок и так в помещении был высокий, а окна простиралась до самого верха. За ними простирались голубые небеса и переливались облачные гущи.

Как только Игорь зашёл в помещение и немного поморщился такому ясному небу, а потом прошёлся ещё немного вперёд, тотчас начался гомон. На каждой деревянной платформе в три ряда располагались сидения. Их занимали люди видные, статные, все ряженные, с моноклями и золотыми часиками. И все эти важные люди стали гомонить, словно дети. Судье, которой восседал за платформой на фоне неба, бодрому на вид старичку с какой-то кривоватой головой, даже пришлось постукать своим молоточком: тук, тук, тук, тише, тише, тише… Чтобы навести порядок.

Наконец воцарилась тишина. Ну как. Почти. Статные господа всё ещё перешёптывались. Они не сводили с Игоря глаз. Юноша прошёлся вперёд вместе со своим немного полноватым охранником. Внутри образованного деревянными платформами полукруга находился ещё один, только созданный своеобразными металлическими подставками, на которые можно было разве что уложить свои руки, но от которых прямо веяло знатностью…

Всего таких подставок было восемь штук. Они были золотистыми. А посреди них находилась ещё одна, только уже другая, из серебра. В её изгибах Игорь заметил переливы облака, точно скрученного в трубочку. Юноша прошёлся и встал прямо за этой вот подставкой.

Судебный пристав последовал за ним и вдруг опустил голову и стал неуверенно покусывать свои моржовые усы. Затем пристав достал с пояса блестящие металлические наручники. Он попытался взглянуть на Игоря, словно спрашивая у него разрешения, но юноша лишь многозначительно улыбнулся, и снова мужчина повесил голову.

И вдруг скрипнула и открылась ещё одна дверь.

Со стороны раздался мелодичный женский голос:

— Ох, а