Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

левое плечо. Переломов, к счастью, нет. Облегченно вытираю пот со лба – слава богу! А с плечом мы сейчас разберемся – знаю как, приходилось. Хорошо, кстати, что он в отрубе. Резким движением вправляю сустав. Подполковник вскрикивает от боли и приходит в себя.

– Стрельцов? – узнает он меня. – Что произошло? Где мы?

– В лесу, товарищ подполковник. Надеюсь, вы можете идти, потому что отдыхать нам некогда.

Он осторожно поднимается, стараясь при этом не опираться на левую руку.

– Вроде могу…

– Тогда идемте. Все расскажу по дороге.

Глава 19. Гецко и Козырева

Федеральная трасса М7.

К востоку от Нижнего Новгорода

– Где мы? – спросила Лариса.

Степан Гецко даже удивленно на нее покосился. За час с небольшим, прошедший с момента, когда они отъехали от дачи подполковника Калашникова, это были едва ли не первые произнесенные девушкой слова.

– Лысково проехали, – отозвался он.

Ему и самому-то, обычно общительному, не шибко хотелось разговаривать с этой навязанной ему обузой. Он чувствовал себя обделенным. Словно друзья на рыбалку поехали, а его оставили с ребенком нянчиться. Ларису Козыреву он, собственно, как ребенка и воспринимал. Непоседливого, невезучего, которого надо опекать и который постоянно доставляет проблемы. Конечно, ему много наговорили про важность его миссии и про то, что за этой девушкой могут охотиться и ее очень нужно доставить в безопасное место. Степан кивал, понимая, что все это – лишь для того, чтобы подсластить пилюлю. Там ребята занимаются действительно важными делами. Может, вот прямо сейчас, в эти минуты начинают охоту на самого Сида, а он тут с этой… этой… Но приказ есть приказ, и при всей своей внешней разболтанности и веселости Гецко был человеком долга. И раз уж долг сейчас принял вот такой причудливый облик рыжей журналистки… ну, что ж поделаешь…

– А куда едем?

Гецко едва сдержал вздох. Он хорошо прочитал свою вынужденную спутницу: она с ума сходила по Стрельцову, а тот ее предпочел отослать. И хотя Гецко его недолюбливал, в данном вопросе был с ним совершенно согласен. Там, где творятся дела серьезные, женщинам делать нефиг. Особенно красивым. Отвлекают ибо. Вот он, Степан, на месте Стрельцова тоже бы отослал Ларису. Одна только засада – что прикрепили к ней именно Гецко. Тоски по любимому хватило на час с небольшим, и теперь в Козыревой проснулось женское любопытство. Кроме того, она, похоже, устала молчать.

– На восток, – отозвался Степан.

– А поконкретнее?

– Яка цикава! Дизнаешься свого часу.

– Что-что?

Степан вздохнул.

– Приедем – побачишь.

– А что за секретность?

– Всяко бувае. Краще завчасно не говорить.

– Раньше времени говорить не хотите?

– Швидко учишся, – кивнул Гецко.

– Вы же умеете нормально говорить, я права?

– А шо, тоби не нравится, як я розмовляю?

– Это же не чистый украинский. И близко не русский. Какой-то странный суржик, дикая смесь. Вы просто изгаляетесь над языком, как хотите. И тем круче, чем гаже у вас настроение и чем хуже вы относитесь к собеседнику. Разве не так?

– Да ты прямо психолог, як я бачу!

– А в нашей профессии им поневоле становишься. И не надо меня, пожалуйста, за дурочку держать, Степан!

– Так ни, ти не дурочка. Толком не зразумию, шо ты за людына?

– Но я же вижу, что вы мне не доверяете и я вам не нравлюсь.

– Так я ж тебе не замуж кличу. Сховаю тебе гарненько и попрощаемся.

– И что, далеко ховать собрались?

Гецко вел машину, так что смотреть на свою спутницу ему было особо некогда, но тут он обернулся – уж больно странно прозвучал ее голос… Лучше б не оборачивался – от взгляда рыжей журналистки ему стало очень не по себе. Причем он сам не понял, в чем причина. Взгляд этот словно силой какой-то обладал. Недоброй силой. Мог заглянуть куда угодно, под любые щиты, покровы, маски. И ничего от него не скроется. А ведь скажи кто Степану совсем недавно, что его может напугать субтильная молодая барышня, он бы в ответ только посмеялся. А сейчас… Очень некстати пришли в голову слова Стрельцова о том, что Козырева способна на разные неприятные сюрпризы. Степан тогда их для себя просто в сторону отмел, не принял во внимание. А зря: Стрельцов не тот человек, что зря болтать станет. Устыдившись своего страха, Гецко резко отвернулся и нажал педаль газа, увеличив скорость.

Отвернуться-то отвернулся, но взгляд ее неприятный продолжал чувствовать. Он в него впивался, словно зубы ядовитой змеи. Так по крайней мере воспринимал его Степан. И улыбку ее ощущал. Язвительную, насмешливую. Захотелось выругаться. Громко и грязно. Но сдержался: не подобает ему, бывалому оперативнику ФСБ, из-за такой ерунды самообладание терять. А Козырева еще небось подумает, что победила… Хрен ей! Он, Степан Гецко, перед бабами не пасует!

– Так мне и не ответите? – спросила Лариса. – Далеко прятать собрались?

– Далёко! – процедил Гецко. Как он ни старался, раздражение все равно прорвалось в его голос. – В Сибири!

– О! – с сарказмом воскликнула Козырева. – Ну, тогда, полагаю, надо поспать – путь предстоит неблизкий!

Она отвернулась и замолчала. Гецко надеялся, что ему после этого станет легче, но ошибся. Присутствие девушки рядом странным образом давило на него. И психологически, и, казалось, даже физически. Навалилась какая-то усталость, потяжелели веки. Степан с удивлением почувствовал, как подрагивают на руле его руки. Он вытащил из кармана носовой платок и промокнул внезапно вспотевший лоб. Да что с ним такое? Заболевает, что ли? Простыл? Бред – с детства простудами не болел: закалялся, занимался спортом, моржевал. И в прорубь на Крещение, опять же, нырял в обязательном порядке. Чего вдруг? Может, устал просто? Ну да, последнее задание получилось еще тем: ездить и бегать приходилось много, а вот спать – мало. Лариса, курва, права – поспать надо. Тем более вон вечереет уже основательно. Надо искать место, где заночевать…

Между тем пот на лбу выступил снова, и дрожание рук даже усилилось. Внезапно затекла шея. Гецко попытался покрутить ею и чуть не вскрикнул от острой боли прострела. Что за черт?! Дальше – больше. Следующей дала о себе знать правая нога. Вернее, он вдруг перестал ее чувствовать. Она онемела так, как бывает, когда ее отсидишь. Степан принялся ее энергично растирать, но без особого эффекта, да и мышцы руки, которой он тер ногу, вдруг свело будто судорогой. Перестал. Боль отпустила, но рука, вдруг совершенно лишившись силы, повисла плетью.

Вот тут уже Степану стало по-настоящему страшно. Такие вещи никакой усталостью или недосыпом не объяснишь. Тут весь организм