Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

забастовку объявляет, отказываясь нормально работать. Гецко оглянулся по сторонам – чистое поле, ни населенного пункта, ни автозаправки, ни гостиницы. Несколько секунд он размышлял, не проехать ли еще немного, но тут судорога схватила левую голень. Инстинкт самосохранения заставил резко сбросить газ и съехать на обочину: в таком состоянии он просто разобьется.

Остановившись, Степан откинулся на спинку сиденья и обвис на нем, как тряпка. Боль продолжала терзать его, но у него не было сил, чтобы хоть чем-то помочь себе в этой ситуации. Да что там – рукой или ногой пошевелить и то было огромной проблемой! Перехватило горло. Стало трудно дышать, каждый вдох требовал огромных усилий и отзывался резкой болью в гортани.

«Вот сейчас эта проснется и спросит, чего остановились, – подумал Степан. – А мне даже ответить ей тяжело будет – язык во рту еле шевелится».

Но эта ничего не спросила. Более того, она даже не спала. И теперь ее ядовитый взгляд снова буравил Степана. Странно, однако он по-прежнему ощущал этот взгляд, хотя общее состояние было уже совершенно жутким. Постепенно отказывало все. Только зрение и слух пока не изменили ему.

Перед глазами Гецко появилось лицо Ларисы. Она улыбалась. Неприятно так, криво. А глаза… Черт, ее глаза! Они были почти черными, словно зрачок уже поглотил радужку, а теперь то же самое творил с белком. Или это у него галлюцинации, вызванные непонятной болезнью?

– Что… со… мной? – удалось выдавить Степану.

– Еще не понял? Ты умираешь. Недолго уже осталось. А умрешь – выкину тебя из машины и поеду обратно. Ты увез меня слишком рано. У меня там остались дела.

– Ты… пьющая… жизнь?

– Какая догадливость! – усмехнулась она. – Смотри-ка, и суржик куда-то пропал! Оно и правильно – перед смертью к чему выпендриваться?

* * *

Вдруг слышится шум подъезжающей машины. Лариса лениво и недовольно поворачивает голову на звук. Проедет мимо? Нет, сворачивает на обочину и останавливается.

Проклятье! Лариса шипит, как разъяренная кошка. Кто это? Зачем? Остановились просто отдохнуть? Перекусить? Потрахаться? Может, машина сломалась? Или решили выяснить, не сломалась ли машина у нее? В любом случае это нежелательные свидетели. Их придется тоже прикончить. Простые отжившие ей не страшны. С ними она справится: этот Степан – сильный малый, и энергии из него она уже высосала прилично. Против двоих ей точно хватит, а может, даже троих. Если больше, могут возникнуть проблемы.

Она приглядывается. Кажется, двое – мужчина и женщина. Улыбается успокоенно: не страшно, с ними она справится… Так, выходят из машины… Оба. Пора действовать! Но только она собирается переключить свое вампирическое воздействие с полумертвого уже Гецко на вновь прибывших, как вдруг ощущает резкую парализующую боль во всем теле. Что за… Измененные? «Лояльные»? Лариса пытается сконцентрироваться, чтобы контратаковать, но боль и паралич в мышцах мешают ей это сделать. Будь она поопытнее или успей поглотить больше энергии, возможно, у нее бы и получилось. Но эта суть и эта сила пробудились в ней совсем недавно. Она еще толком не умеет ими пользоваться. Так, базовый уровень освоила, и все. А для схватки с двумя Измененными базового уровня мало. Особенно когда они нанесли удар первыми… Но она все равно пытается… Черта с два – так просто они ее не возьмут! Так…

Распахивается дверца с ее стороны, и она видит мужчину с транквилизаторным пистолетом в руке. Только не… Он стреляет в упор. Один раз, второй… Боль и ужас от чувства утекающей силы. Проклятый яд стана распространяется быстро, и она уже ясно ощущает его действие – нарастающую беспомощность… Чего они от нее хотят? Она ненавидит «лояльных» всем своим нутром, а точнее – заложенной в нее изначально подсердечной ненавистью. Эти… недоразумения, насмешки над истинными Измененными, подстилки отживших, недостойные существовать в этом мире, – и они еще осмеливаются нападать на нее?!

Мужчина – блондин. Почти альбинос. Он наклоняется и вытаскивает ее из машины. Эх, врезать бы ему, да тело не слушается – проклятая парализующая боль не позволяет ничего сделать. Даже плюнуть ему в лицо не получится… А женщина – брюнетка… Это от нее исходит парализующая сила… Но ее глаза! Они почти полностью черные! У «лояльных» таких не бывает. Когда они применяют свою силу, у них чернеет только радужка. Не «лояльные»?! Тогда кто?!

Блондин кладет ее на заднее сиденье своей машины и поворачивается к напарнице.

– Сбавь интенсивность – стан ее все равно вот-вот вырубит.

Становится несколько легче. Хотя бы боль отпускает. Но двигаться все еще невозможно. И сознание норовит соскользнуть в темноту. Блондин прав: стан – он такой, он вырубит.

– Надо же – пьющая жизнь! Кто бы мог подумать? – слышит Лариса голос женщины.

– Это же Паук, – отвечает блондин. – Там, где поработал он, можно ждать любой гадости.

– Это ведь уже вторая «закладка». Неужели есть еще?

– Не исключено. Нельзя недооценивать коварство Паука. С ним и его «закладками» может разобраться только командир. Везем ее к нему.

– А как же сувайвор?

– Он пока справляется. Надеюсь, продержится какое-то время. Я передал ему сообщение, что эта девчонка у нас, и ему за ней надо явиться в Питер…

– Как?

– Через него…

Глаза Ларисы заполняет туман, она не видит жеста блондина и может только догадываться, кого он имеет в виду. Степана? Звуки тоже слышатся уже как в тумане – глухие и далекие, словно эхо. Но она еще сопротивляется – не позволяет стану полностью отключить себя от реальности.

– Думаешь, она для сувайвора что-то значит? – с сомнением произносит женщина. – Он последнее время по эмоциям стал почти как мы.

– Здесь ключевое слово «почти». Посмотрим. Мне почему-то кажется, что сработает.

– А что с тем отжившим в машине?

– С человеком, Лин, с человеком! Неужели так трудно запомнить?

– Прости. Так что с ним?

– Жить будет. Она не успела выпить из него критический объем жизненной силы. Отъедем – позвони в «Скорую». Ему в больницу надо – это наш живой телефон… И нужно, чтобы живым он и остался.

Да, он имел в виду Степана… Ответа женщины Лариса уже не слышит. Последние бастионы, которые она ставила на пути беспамятства, рушатся, и ее сознание проваливается во тьму.

Глава 20. Шатун

Питерская Зона

Шатун пришел в себя от холода. Болело все тело, словно его увлеченно избивали дубинками несколько дюжих полицейских. И лежал он на чем-то жестком, привязанный. Сталкер открыл глаза. Сумрачно. Он в каком-то темном помещении, небольшом и почти совершенно пустом. Кроме койки, только небольшой деревянный стол,