Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

сторону городских ворот, размышляя, не стоит ли прямо сейчас поехать туда и поговорить с де Шароном, но потом подумал, что он никуда не сбежит. На всякий случай Марк отправил Эдама к коменданту внешних крепостных стен с тем, чтоб проверить алиби старшего племянника покойной баронессы. Юноша с энтузиазмом воспринял это поручение и, развернув коня, умчался вдоль по улице, а Марк подумал, что он просто рад на какое-то время вырваться из-под надзора.

Вернувшись в Серую башню, он поднялся в свой кабинет, где его ждала записка от Филбертуса, приложенная к возвращённому им странному письму. Придворный маг сообщал, что загадочный знак, имевшийся на неясном оттиске, ему незнаком, однако он постарается выяснить больше, а пока советует своему дорогому другу соблюдать осторожность.

Приняв этот совет к сведению, Марк сел за стол и достал из подсумка записку, переданную ему де Менаром, а потом написал на отдельном листе остальные строчки, оставленные баронессой де Морель в разных местах, после чего разрезал лист, чтоб на каждом клочке бумаги была одна фраза.

Перед ним оказалось пять записок: «Вор, позабывший братскую любовь», «Там мирно спит под каменной плитой», «Его герой, добыв копьё вначале», «Взгляни на этот камень гробовой», «И в радости будь рядом, и в печали». Прочитав их снова, он обратил внимание, что все они имеют один стихотворный размер и могут быть частями одного стиха. К тому же, окончания строк попарно формировали рифмы, что позволило ему, несколько раз поменяв местами бумажки, составить катерн:

И в радости будь рядом, и в печали,

Взгляни на этот камень гробовой,

Его герой, добыв копьё вначале,

Там мирно спит под каменной плитой.

Та самая первая строка о воре пока не укладывалась в общий текст, и Марк отложил её в сторону, подумав, что это стихотворение, видимо, имеет ещё одну строфу, однако, составляющие её строки ещё предстоит найти.

Пока же он снова прочёл получившееся четверостишие и должен был признать, что это ему мало что даёт. Он вспомнил рассказ графа де Монтезье о серебряном копье, положившем начало их славному роду. Данный катерн описывал подвиг сэра Жирарда, добывшего в бою серебряное копьё контаррена Синего Грифона. Можно было решить, что покойная баронесса таким образом выразила своё почтение первому графу де Монтезье, что было обычным делом в среде аристократов. Мало кто из них не пытался в изящной и даже поэтической форме восславить своих предков, прославивших свой род и служивших примером для потомков. Однако в этом случае незачем было делить это стихотворение на строчки и писать их там, где они будут обнаружены только после её смерти.

Он снова с сомнением взглянул на первую записку, теперь лежащую в стороне. «Вор, позабывший братскую любовь». Как это может относиться к этому возвышенному стилю? Впрочем, всему своё время, подумал Марк и, сложив записки и лист с четверостишием в отдельную папку, занялся другими делами.

Читая рассортированные секретарём письма, он невольно продолжал обдумывать странное дело, в которое позволил себя втянуть. Чем больше он им занимался, тем больше вопросов у него появлялось. Он до сих пор не знал, откуда у небогатой вдовы столько денег, что она смогла дать в приданое за воспитанницей двадцать тысяч марок, да ещё подарить ей драгоценную диадему. А потом ещё завещать своим наследникам семьдесят тысяч серебром. И кто этот Александр Леду? Он действительно сын Терезы де Мессаже? Если это так, то у него были основания убить баронессу де Морель: месть за мать и скорое получение наследства. Где искать этого загадочного юношу? Может ли он быть колдуном? Втёрся ли он в доверие к графу де Монтезье, чтоб добраться до своей жертвы? Это он запугивал женщин, живущих во флигеле? А кто устроил разгром в доме на улице военных баронов? Тоже он?

Марк вздохнул и, скомкав очередной пустой донос, бросил его в сторону растопленного камина. Бумажный катышек скрылся в пламени. Марк постоянно возвращался мыслями к таинственному Александру Леду. Он всё ещё оставался в тени и у него был мотив, чтоб убить женщину. Судя по тому, что его опекуном был дворянин и, возможно, рыцарь, молодой человек вполне мог быть обучен воинскому искусству и хорошо владеть кинжалом. Он мог поступить на службу к графу де Монтезье и жить в его поместье, потихоньку третируя женщину, повинную в смерти его матери. Он мог и не знать о завещании, но если знал, то не должен ли был поспешить, чтоб она не изменила его? Нотариус сказал, что последнее завещание было написано в начале года, то есть около трёх месяцев назад, так что и это сходится.

Ему по-прежнему не хотелось думать о том, что этот человек был способен навести на свою жертву чары или подослать к ней мелких надоедливых духов. Пропажу одних вещей и появление других, видимо, напоминавших баронессе де Морель о погибшей подруге, можно было подстроить, как, впрочем, и различные звуки в старом флигеле. Может, там был потайной ход или в её отсутствие в разных местах обустраивались нехитрые механизмы, которые среди ночи срабатывали, поднимая шум? Теперь уже не узнаешь, флигель выгорел, остались только стены. Однако это письмо… Марк бросил взгляд на пергаментный конверт. Его пытаются запугать так же, как покойную баронессу, сбить с толку, подкинув версию о колдовстве, или за этими угрозами действительно скрывается что-то ужасное?

Он задумчиво посмотрел в окно, там наливалось синевой небо ранней ночи. Поняв, что уже довольно поздно, он решил, что пора идти домой. Уже поднявшись из-за стола, он услышал, как скрипнула дверь, и на пороге появился Эдам. Увидев блеск в его глазах, Марк подумал, что он принёс интересные новости, но нет, оруженосец с довольным видом сообщил, что алиби де Шарона подтвердилось. Комендант внешних крепостных стен заверил барона Алареда в том, что кавалер де Шарон очень исполнительный офицер. В ночь на Адрианов день ему было поручено развести, а через пару часов проверить караулы, что он и сделал. При этом его сопровождали адъютант коменданта и капитан стражи. Марк хмуро кивнул, догадавшись, что воодушевление Эдама объясняется, скорее всего, чаркой вина, которую он выпил по пути в Серую башню. Он велел ему найти Шарля, потому что пора возвращаться домой.

Пока один оруженосец искал другого, их хозяин стоял у окна, глядя, как по крепостной стене королевского замка проплывают рыжие огоньки факелов в руках стражников. Алиби де Шарона подтвердилось, стало быть, он здесь не при чём. И снова перед его глазами появилась мрачная фигура