Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

партизанами времени. Они-то и стараются поменять ход истории. Там тоже ландаутисты, только они активно продвигают свои взгляды на то, как правильно нужно жить. Некоторые террористические акты прошлого – дело их рук. Но это тебе тоже рано знать, точнее, совсем не полагается… Ну, я ответил на большинство твоих вопросов?

– Да, но не на все. – Георгий замялся. – Скажи, а могу я вернуться домой вместе с еще одним человеком?

– Ты имеешь в виду Риту? – сразу сообразил Двуреченский. – Лодыга рассказал мне о ваших отношениях. Нет, Рита обычный человек, ей этого никогда не сделать.

Ратман закручинился. Как жаль… В сердце кольнуло, но он задал следующий вопрос:

– А с материальными предметами? Могу я взять что-то с собой?

– Нет. Только если спрячешь здесь, а потом в будущем придешь и выкопаешь тайник. Если, конечно, за прошедшие сто одиннадцать лет его никто больше не отыщет.

«А это мысль, – задумался Георгий. – Золотые монеты действительно можно зарыть, а потом прийти и выкопать. Надо только не ошибиться с местом».

– Вот я с твоей помощью вернулся обратно, – продолжил он расспросы. – Покинул тело бандита по кличке Жора-Гимназист. А что станет с телом?

– В него вновь вселится душа налетчика Ратманова.

– А где она сейчас?

Двуреченский скривился:

– Да мы сами еще многого не знаем! Есть версия, что имеется некий накопитель, загадочная область, где временно обитают такие вот потерявшиеся души. Отстойник, буферная зона. Помнишь, люди раннего Средневековья были убеждены, будто бы вокруг Земли, выше неба, имеется сфера, наполненная водой?

– Нет, никогда не слышал. Какой еще водой?

– Наподобие морской, – уточнил Викентий Саввич. – Ну, так они думали. Причем наличие огромного резервуара у них сомнений не вызывало никаких. Спорили только о том, для чего сей гигантский запас H2O. А самой убедительной версией древние ученые считали такую – это запас воды для Всемирного потопа.

– Вот чудаки…

– А мы ведь с тех пор не так уж и далеко ушли в познании того, как на самом деле устроен мир. Может, там действительно имеется вода? В таком виде, который люди еще не научились распознавать? И возможно, существует сфера, в которой обитают временно потерявшие тело души?

– Значит, если я переселюсь домой, Ратманов вернется из твоего отстойника в свое прежнее тулово?

Двуреченский вновь ответил обстоятельно:

– Да, если это тело не убьют твои враги. Что вполне вероятно, учти. Один из способов перемещения как раз и связан с физической смертью тела, в котором жила душа ландаутиста. Так иногда бывает. Но до подобного лучше не доводить.

– Ясное дело.

– Но никто до конца не знает, как все это происходит. Ландаутисты – больные люди! Они живут-живут и неожиданно для самих себя оказываются то в семнадцатом веке, то еще где. Это хворь такая, кара неизведанная. То, что на себе сам опробовал, – знаю, то, что мои ребята делали, – видел, но за всех, как это происходит, не скажу! Не обессудь… У каждого своя жизнь, все проживают ее по-разному. И способы перемещения во времени также инвариантны. Но в любом случае речь идет о воздействии на мозг. И хоть, откуда это все пошло, мы до конца не понимаем, но вернуть назад, по крайней мере, – можем!

– Ни хрена себе… А кто сейчас в моем теле, теле капитана Бурлака?

Викентий Саввич пожал плечами:

– Шут его знает. Вероятно, ты лежишь в коме в госпитале. Вернешься – узнаешь.

– А может там оказаться Жоржик-Гимназист? Такой чейндж…

– Нет. Я же сказал – перемещение в будущее невозможно. Для Жоржа это было бы именно таким перемещением. И потом, он не ландаутист, а простой налетчик.

– Если я застрял тут, к примеру, на пять недель, значит, и дома я буду валяться в коме пять недель?

Инспектор невыразительно пожал плечами:

– Когда как. В семидесяти процентах случаев перемещений – мы ведем статистику – время и там и тут совпадает. Но в тридцати процентах – нет. Ты бегаешь тут с наганом пять недель, а когда возвращаешься в себя прежнего, там прошло лишь несколько часов. Или суток – по-всякому бывает. Я, когда возвращался из тысячи семьсот сорокового года, прожил в нем больше месяца. А на работе записали командировку в сорок восемь часов. И командировочные начислили соответственно, сволочи.

– А что ты делал в восемнадцатом веке?

– Готовил побег Ломоносова из прусской армии, куда его забрили рекрутом, – признался инспектор.

– Однако! Может, и впрямь перейти в эту вашу лавочку? Интересными вещами занимаетесь, ребята. Но погоди, погоди… Ведь ваша служба народилась относительно недавно. Стало быть, до ее появления Ломоносов так и застрял в прусской армии? И не стал великим ученым? Вы что, переделали историю задним числом? Не было первого русского гения? Не было его открытий, учреждения Академии наук и всего остального? А говоришь, ход истории нельзя менять! Как же «эффект бабочки» Брэдбери?

Двуреченский отмахнулся:

– Тут мягкое влияние, минимально переделывающее ход времени. До нашего вмешательства Михайло Васильич прослужил у пруссаков три с половиной года. А мы вытащили его через…

Он стал считать вслух:

– Вляпался он в мае, а в октябре уже был свободен… За полгода. Сэкономили русскому гению три года плодотворной жизни.

– Все равно ваша последняя задача противоречит первой, – укорил инспектора попаданец. – Если невмешательство, то во всем.

– А! Это не ко мне, это к начальству.

– А кто у вас главный? Секрет? Тогда расскажи про себя, что можешь. Где сейчас тело подполковника Корнилова?

– В Арзамасе-16[31], в спецхранилище. Мы, оперативники, называем его реликварием.

– Почему так?

– Ну, реликварий у христиан – это такой сосуд, или ковчег, где хранятся мощи святых. Вот мы по аналогии… Там все наши, кто сейчас в прошлом. Ждут своего часа в искусственной коме.

– А куда вы дели душу настоящего Двуреченского для того, чтобы тебе было в кого вселиться?

– Не было никакого Двуреченского, его придумал человек, которого я сменил.

– Подделал документы, аттестат зрелости, диплом? – уточнил Ратманов.

– Вроде того. Из нашего времени ничего сюда перекинуть нельзя, все приходится лепить на месте.

– Погоди. Но тот, кого ты сменил, – он откуда разжился поддельными бумагами?

Викентий Саввич вздохнул:

– Не забывай, что службе уже шестьдесят лет. Мы имеем глубоко внедренную резидентуру. Первым инспекторам было очень трудно. Все только пробуется, масса ошибок… Несколько человек погибли, несколько пропали без вести. Потерялись во времени. Попадешь в нашу контору, увидишь на стене их портреты.

Ратман зябко повел плечами:

– Потерялись во времени… Б-р-р!

– Нам тоже тяжело, но, конечно, не как им, первопроходцам. Нас меняют. Мне, к слову сказать, осталось торчать тут до конца года.