Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

– А сколько вас всего? Или это тоже тайна?

Инспектор скривился, подумал, но все-таки ответил:

– Оперативный состав примерно сто человек. Все, как ты понимаешь, ландаутисты. В аппарате много обычных людей, которые никуда не перемещаются, а просто обеспечивают функционирование службы. Мы, кто с генетическим сбоем, рассеяны по ближайшим временным периодам, примерно в рамках новейшей истории. Например, в Москве тысяча девятьсот двенадцатого года размещена опергруппа СЭПвВ из шести человек. Почему-то именно в этот год часто попадают русские ландаутисты, их приходится искать и вытаскивать. А скоро Первая мировая война и революция! Люди будут под большой угрозой. Еще есть агенты в восьмидесятых годах девятнадцатого века, есть в эпоху Сталина. Залезать в лихолетье Ивана Грозного, насколько мне известно, мои шефы не планируют. Но это преждевременный для тебя разговор. Поскольку ты тоже со сбоем, тебя тоже обязательно попытаются уговорить поступить в нашу лавочку.

– Еще вопросы, – перевел разговор на другое Георгий. – Вот тебя переместили в прошлое. Твой предшественник подделал документы, слепил легенду, то да се. Настоящего Двуреченского не было. А где вы взяли тело, чтобы поместить в него нужную личину? И куда дели, так сказать, предыдущую душу?

– Тело, как правило, берется из пропащей братии, из галахов[32]. Так и так им погибать «от пьянства и от простуд». Кандидата подбирает местный инспектор и защищает перед начальством. Если решение принято, душу несчастного алкаша переселяют в отстойник, о котором никто ничего толком не знает… А новому инспектору приходится сначала лечиться, поскольку здоровье у золоторотцев часто оказывается неважным. А лекарства, сам понимаешь, какие – фармацевтика еще стоит на одной ноге.

– То есть вы фактически убили человека? – поразился попаданец. – Росчерком пера отправили живую душу в какой-то отстойник?

– Ну, так уж и человека, – легкомысленно рассмеялся инспектор. – Так, гниль, босяка-забулдыгу, который перед этим сам себя вычеркнул из нормальной жизни. И притом – ради высоких целей!

– Что-то знакомое… Цель оправдывает средства? Но ведь он все равно человек, божья душа, так сказать. Как вы можете стирать его ластиком? Кто вы такие для этого?

Собеседник Ратмана откинулся на спинку стула и сощурился:

– Капитан полиции, а говоришь как слюнтяй-интеллигент.

– Но…

– Это к начальству! Я лишь исполняю приказы.

– Тоже знакомая фраза, – рассердился Георгий. Но ему нужны были ответы на вопросы, и он сбавил тон: – Что будет с твоим телом, когда ты вернешься в наше время? В него снова вселится босяк? Как же он удивится, обнаружив себя губернским секретарем и чиновником для поручений сыскной полиции! А как удивятся сослуживцы Двуреченского!

– В моем случае меня заменит наш оперативник, я как раз сейчас готовлю его к переселению, чтобы он не напортачил. Но вообще бывает всякое. Если бы не смена, в тело Двуреченского действительно переехал бы, как в свою прежнюю квартиру, голодранец.

– Стой! – вдруг понял смысл этих слов попаданец. – Значит, когда я вернусь в двадцать третий год, мое место займет Жоржик-Гимназист???

– Конечно, – подтвердил Викентий Саввич. – А, ты про Риту… Да, она унаследует вместо тебя налетчика Ратмана, который ни сном ни духом. И я даже не представляю, как ты ей объяснишь, как подготовишь. Что бы ты ей ни сказал, она наверняка сочтет тебя сумасшедшим.

Оба надолго замолчали. Георгий переваривал новость. Как же так? А может, ему остаться здесь? Но служба по эвакуации уже все решила за него. Перекинут через сто одиннадцать лет, как мешок картошки через забор. А Риту Хряк забьет до смерти…

Тут Двуреченский неожиданно сказал:

– Впрочем, тебя могут убить. Тот же Хряк, к примеру, мечтает о подобном исходе.

– Меня – убить?

– Не совсем тебя. Налетчика Ратманова.

– А я?

– Ты перенесешься в свое время целый и невредимый, это мы умеем. Рита сочтет, что ты мертв. Все лучше, чем любить то же тело, но населенное другой душой. Да еще такой, как у бандита Жоржика.

Консильери крутил головой, которую заломило с новой силой.

– А другой вариант есть?

– Какой другой?

– Я остаюсь в тысяча девятьсот двенадцатом году, записываюсь в вашу опергруппу…

Губернский секретарь напомнил:

– У меня приказ вернуть тебя.

– А если я сбегу? Поменяю документы, исчезну из виду?

– Юрий! Возьми себя в руки. Ты болен редкой и страшной болезнью – ландаутизмом. Пока мы рядом, можем помочь сохранить себя. Ты будешь под надзором, есть наработки, смягчающие приступы болезни и делающие их более редкими…

На этих словах Двуреченский закашлялся. Жора даже вызвался помочь, потянулся налить чиновнику воды. Но тот жестом показал – не надо, сам. А потом достал из шкафа синюю колбочку, откупорил крышечку и выпил ее содержимое до дна. После чего продолжил как ни в чем не бывало:

– Я сам постоянно принимаю особые препараты, чтобы не оказаться против своей воли в чужом времени. Ты их тоже получишь. А если убежишь? И через неделю окажешься в године нашествия на Русь татаро-монголов? В тринадцатом веке где-нибудь в Старой Рязани? Что тогда будешь делать? Локти кусать? И потом – все малодушие из-за гулящей девки? Ты полагаешь, это любовь на всю оставшуюся жизнь? И можно ломать жизнь себе и окружающим ради какой-то потаскухи?

Капитан сжал кулаки, но сдержался. А инспектор добавил в голос металла:

– Ты на службе. У тебя есть обязанности. А еще жена и мать. Сначала вернись, доложи начальству, где ты пропадал две недели, а потом оно распорядится. Ты не турист, а капитан, старший оперуполномоченный ОРППЛ[33], ты присягу давал.

– Разрешите последний вопрос, товарищ подполковник. – Бурлак-Ратманов встал.

– Спрашивайте.

– Могу я вернуться, перевестись из полиции к вам и попроситься обратно сюда, но уже как оперативник СЭПвВ?

– Возможно. Нам нужны опытные кадры, имеющие генетический сбой. Я доложу руководству о вашем желании.

Тогда Юрий-Георгий задал самый главный для него на сегодня вопрос:

– А Рита? Она увидит перед собой другого человека, когда я вновь разыщу ее?

– Да. И нам придется убить настоящего Ратманова, чтобы он не претендовал на вашу личину.

– Убивать нельзя даже бандита, – тихо возразил попаданец.

– Тогда у тебя есть всего один вариант. Понимаешь какой?

– Так точно, товарищ подполковник. Провести с ней разъяснительную беседу. Доказать, что я уйду, чтобы вернуться. С именем, лицом и телом другого человека.

– Но с прежней душой, – уточнил Двуреченский.

– Но с прежней душой, – повторил Георгий. – Ну и влип я…

Инспектор смотрел на него со смесью жалости и удивления:

– Неужели она действительно так много для тебя значит? Дочь вора, любовница бандита…