Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

сморщенная морда с огромной смеющейся пастью и широченным языком. Морда протискивается между креслами, следом удивительно ловко для таких габаритов проталкивается упитанное тело, покрытое короткой белой шерстью — и вот уже Эдгар рядом на сиденье и, издавая восторженные вязкие похрюкивания, которые давным-давно заменяют ему лай, слизывает с меня макияж и топчется по животу и ногам, а вес у него — ого-го! Я пытаюсь отпихнуть его, но всякий, кто пытался отпихнуть от себя толстенного английского бульдога, который хочет выказать ему свою любовь, скажет, что занятие это — бесполезное.

Забавно, что Лариса, дражайшая супруга Максима, каждый раз выгоняя мужа из дома, выгоняет вместе с ним и беднягу Эдгара, который ровно ни в чем не виноват. «Кобели!» — кричит Лариса каждый раз вслед двум покорно удаляющимся спинам. — «Видеть вас обоих не могу! Кобелины проклятые!» И если обвинения в адрес Максима обычно небезосновательны — как и всякий нормальный мужик, он любит женщин и помимо собственной жены и довольно часто, то тринадцатилетний Эдгар давно утратил интерес ко всему в этом мире кроме еды.

— Фу! — говорю я всю дорогу до дома, стараясь защититься от слюнявых бульдожьих поцелуев. — Фу, Эдгар, отстань!

Эдгар, конечно, не слышит — к старости он оглох, правда оглох весьма избирательно. Можно битый час стоять рядом с ним и громко звать по имени, чуть ли не орать прямо в ухо — Эдгар не реагирует. Только под конец он может повернуть голову и удивленно-вопросительно взглянуть на вас: зачем это вы здесь стоите — может, хотите чего? Но если хоть даже в километре от него шепотом произнести слово «еда», Эдгар примчится с резвостью пятимесячного щенка, разумеется, тут же сделав вид, что оказался здесь совершенно случайно. За то время, что Эдгару доводилось ночевать у нас, я успела к нему привыкнуть. Дома, конечно, теперь все снова будет в шерсти и слюнях, и ночью Эдгар наверняка будет похрюкивать во сне где-нибудь на нашей с Женькой кровати. Впрочем, сердиться на него невозможно, даже сейчас. А пальто можно и почистить.

Втроем мы втискиваемся в затейливо расписанный лифт. Максим кряхтит, прижимая к груди ящик с пивом, который купил по дороге, Эдгар, раздраженно похрюкивая, пытается достать задней лапой до уха, но у него ничего не получается.

— А тебе разве сегодня не надо в клинику? — спрашиваю я, тревожно поглядывая на пиво. Максим качает головой.

— У меня выходные. Может человек себе выходные позволить?!

— Смотря как выходить. Если так, как ты, то никакого здоровья не хватит, и не спасет тебя, Макс, ни твоя дипломированность, ни коллега-гастроэнтеролог.

— Ты такая же гарпия, как и Ларка, — бурчит Максим. — Уж и расслабиться нельзя человеку.

— Я не гарпия, я ангел божий, только ты этого не замечаешь, — кротко говорю я. — Иначе выгнала бы тебя к чертовой матери давным-давно, в первый же раз. Эдгара бы, впрочем, оставила. Да, Эдгар?

«Ухр!» — отвечает Эдгар и собирается повалиться на бок, но тут лифт останавливается. Я открываю дверь квартиры, и Эдгар, почуяв кухонные запахи, оттесняет меня, и грозно мчится на кухню, словно лось во время гона. Вскоре с кухни долетает ругань и грохот упавшей кастрюли.

— Макс, я сколько раз говорил, чтоб ты своего Годзиллу на кухню не пускал?!! — вопит Женька. — Убери его к черту! Эдгар, пошел вон!

Я вешаю пальто и иду на кухню, где попадаю в объятия Женьки, пахнущие луком, специями и вином. На кухне очень жарко, несмотря на распахнутую форточку, и он нацепил фартук поверх трусов, и вид у него дурацкий и забавный. Под крышкой огромной сковороды на плите что-то завлекательно скворчит, распространяя аппетитнейший запах, и Эдгар, враскорячку стоящий посреди кухни, с наслаждением втягивает его ноздрями, и огрызок его хвоста бешено мотается туда-сюда.

— Никак ты, Жека, готовишь мясо? — спрашиваю я и заглядываю под крышку. — А ты разве умеешь?

— Не, нормально, да? — спрашивает Женька у Максима. — Болталась неизвестно где и вместо доброго слова тут же оскорбления, да еще на кулинарную тему. Дитя мое, к твоему сведению, я готовлю мясо лучше, чем ты когда-либо сможешь научиться.

— Мужики вообще лучше вас готовят, — бурчит Максим, сидя на корточках и загружая пиво в холодильник. — И все делают лучше вас. Лучшие писатели, лучшие повара, лучшие модельеры — все ведь мужчины. Для чего вы нужны — вообще непонятно. Только и умеете, что душу выматывать, да деньги тратить на всякую ерунду.

— И выгонять из собственной квартиры, — беззлобно замечаю я и треплю его по голове. Радости семейной жизни уже проели в его пышной шевелюре изрядную плешь, и она печально поблескивает сквозь рыжеватые волосы. — Бедный мужчинка!

— Отойди от него, женщина! — говорит Женька и снимает крышку, внимательно разглядывая содержимое сковородки. — Будь смиренна и не открывай рта, когда говорят владыки земли — мужчины!

В этот момент Эдгар, оценив обстановку, неторопливо подходит к нему и, довольно хрюкнув, опускает увесистый зад на ногу владыки земли, и владыка охает, с трудом выдергивает ногу, дает бульдогу пинок и начинает ругаться, как последний тролль. Слушать это невозможно, и я ухожу в спальню и начинаю раздеваться. Через минуту появляется Женька — уже без фартука, но с бутылкой пива, на треть пустой.

— Я тебе как раз ванну набрал, так что иди отмокай, — говорит он, потом подходит ближе и внимательно на меня смотрит. — Витек, что случилось?

— Случилось? — я швыряю колготки на стул. — Ничего не случилось.

— А ведь врешь, — отмечает Женька. — Паршиво ты выглядишь, на редкость паршиво. Какие-то проблемы?

— Я просто устала. У тебя там мясо не подгорит?

— Подгорит — другое куплю. Ты словно постарела на год. Витек, не виляй, мне этот твой вид знаком. У тебя такой вид, когда тебя к стенке припирают. Во что ты влипла?

— Женьк, я правда очень устала. Мне, кстати, никто не звонил?

Женька слегка приподнимает одну бровь, что служит у него признаком раздраженности.

— Нет. Только Султан тебе несколько дискет передал.

— Дискет? Зачем?

— Какая-то почта, не знаю. Здоровые файлы. Графика что ли? Вчера пришли.

— А, да, да! — я вспоминаю о своем звонке сокурснику Гришке. — Где они? Я сейчас…

— Ну, нет! — Женька разворачивает меня, когда я кидаюсь к компьютеру. Конечно, было бы куда как проще получать почту дома, но компьютер у нас «слепой». Поскольку дома мы почти не живем, то подключаться к Интернету Женька считает делом бессмысленным. — Катись-ка ты, душа моя, в ванную. Мне не нужны дома больные женщины!

— Деспот, — бормочу я, но все-таки иду, потому что и сама понимаю, что он