"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

не падал отражавшийся свет, оно было темным, — казалось, все оно составлено из выточенных и отполированных частей. Даже гладкая кожа на руках, слишком массивных для файа, блестела, словно хромированная. Это существо было выше, шире, и гораздо массивнее Вэру, но при том, двигалось совершенно бесшумно.

Верхняя часть гибкого тела склонилась над ним, — никакого лица, сегменты просто плавно скруглялись, и из-под венчавшего их веера рогообразных выступов, из стыков между твердыми пластинами брони, на него смотрела пара громадных синих глаз, расставленных на половину локтя, — они рассматривали его с разных сторон. Между ними, чуть ниже, помещался крохотный рот.

— Укавэйра? — спросил Анмай, наконец вспомнив, что это истинный облик сверхрасы Мэйат.

— Да, — существо говорило шипящим, трогательно тонким детским голоском, никак не вязавшимся с мертвым блеском губ. — Спи. Ничего не говори. Спи.

И он уснул.

* * *

Анмай проснулся в полумраке. Все мышцы были словно ватные, в груди засела боль. Он, обнаженный, лежал в той же комнате, на чем-то упругом и мягком. В квадратном окне тлели разорванные темные облака. Он удивленно смотрел на них, пока не разглядел звезды в их призрачной глубине. Туманности, колоссальные туманности вокруг ядра величайшей из галактик, в которой скрывалась Р`Лайх. Они были у цели, в своей каюте на борту «Укавэйры».

Анмай поразился, что не узнал её раньше, когда… Вспомнив всё, он содрогнулся. Как он смог не узнать этих, знакомых до последней крапинки стен? А остальное…

Остальное мигом вылетело из головы, когда, повернувшись, он увидел рядом Хьютай. Она спала, на её нагом теле едва отблескивал тусклый, падающий из окна свет. Что чувствовала она?

Он протянул руку и погладил её. Хьютай мгновенно проснулась. Рука Вэру продолжала скользить по изгибу её впалого живота, и его теплый, упругий шелк томно втягивался под ладонью. Словно не замечая этого, она спросила, сонно взглянув на него:

— Что случилось, Анми? Мы полетели к Р`Лайх, а я… спала, спала… Что случилось, «Укавэйра»? Мы у цели?

— До Р`Лайх триллион миль, — немедленно ответила машина. — Хорошая точность для столь большого расстояния. Нам всем нелегко дался этот не-переход, даже мне. Ушло немало времени, чтобы устранить повреждения. Вы же оказались на грани смерти. После не-перехода я сделала всё, чтобы спасти вас, — ваша плоть не создана для столь дальних прыжков. Я старалась избавить вас от страданий, но это получилось не вполне.

— Я знаю, — ответил Анмай. — Вы не установили связь с симайа?

— Нет. Они не ответили на мои сообщения, не проявили никакого интереса к нам.

— А как ты? — он повернулся к Хьютай.

— Я ничего не помню. Я лишь спала, спала без конца…

— Сколько?

Хьютай задумчиво наморщила лоб, и ему ответила «Укавэйра»:

— Двое суток. И, чтобы вы окончательно пришли в себя, нужно ещё столько же.

— А что потом?

— Здесь, вокруг, нет симайа, и нам придется лететь к самой Р`Лайх. Сейчас мы летим к ней за счет её гравитационного поля, постепенно ускоряясь, потом, если ничего не менять, обогнем её по гиперболической орбите, достигнув половины световой скорости, и по той же орбите начнем удаляться. К этому времени мы найдем решение.

— Сколько времени потребует полет?

— Только с гравитационным ускорением — полгода.

— Слишком много. Разве нельзя сделать второй не-пространственный прыжок?

— Р`Лайх защищена зоной скольжения, — прыгнув к ней, мы выйдем очень далеко за целью. Эту защиту нельзя обойти, Вэру. Любому кораблю придется приближаться к ней месяц за месяцем, — и нам тоже.

— Но мы можем хотя бы посмотреть на неё?

— Конечно.

Окно расширилось, словно зрачок, охватив зависшую в воздухе пару. Их глаза широко раскрылись, впитывая звёздный серебряный свет.

* * *

Тьма. В темноте, — бледно светящиеся облака, синеватые, пепельно-желтые, рубиново-красные, иногда, — угольно-черные, обрамленные огненной каймой.

Анмай словно повис в длинном туннеле со стенами из подсвеченного огоньками дыма. Позади них он уходил в смутную бесконечность, впереди, там, где за пылью скрывалась Р`Лайх, расширялся, растворяясь в бледном тумане. Повсюду вокруг в пыли открывались огромные разрывы, и в них сияло множество ярких синих звезд, окруженных рассеянными клочьями голубого тумана…

В следующий миг всё это расплылось в глазах Вэру. Он ощущал вес своего тела, но кроме этого, — больше ничего. И все попытки придать привычную форму увиденному оказались напрасны. Это небо не было плоским. Звезды то просвечивали сквозь толщу пылевых туч красноватыми глазками, то ярко и мощно сияли, озаряя их угольно-черные бока, или вовсе погружались в светящийся туман, — здесь все созвездия были объемны, в сплетениях пылевых туч и звездных нитей ощущалась глубина, бесконечность, в которую, постепенно расплываясь, они уходили. И свет здесь только проблескивал, мерцал, подчеркивая темноту.

Лишь впереди, в зените невероятного неба, в которое они поднимались, горели отблески величайшего из светил, зажженного разумом.

* * *

День шел за днем, хотя пара лишь по привычке считала их в звездной бездне. Анмай знал, что в космосе биологические сутки растягивались, становясь почти вдвое длиннее суток, когда-то называемых стандартными. Это было удобно. Почти всё время они проводили у окна. Вид звездного неба никогда не надоедал им, к тому же, оно менялось, — медленно, незаметно для глаз. Облака пыли таяли и расступались перед ними, создавая иллюзию необычайно медленного, величественного восхождения. Они знали, что даже в самой плотной туманности пустота так прозрачна, что космос открыт взору на триллионы миль, — и в этой дымчатой пустоте сияли звезды, тысячи, сотни тысяч, миллионы, — яркие, тусклые, сизые, красноватые… Чистое звездное небо никогда не бывает таким объемным, глубоким…

Сияние в зените становилось всё ярче, но пока Р`Лайх они не видели. «Укавэйра» могла сказать лишь, что она огромна, — три миллиарда миль в диаметре, — и сияет, словно целая галактика. Оттуда исходили мощные потоки нейтрино и всех других видов излучения. В них не было ничего, говорившего о разуме, — обычное посвистывание и гул мертвой, пожирающей себя материи. Дымчатая пустота вокруг была теплой, — такой же теплой, как жилые помещения «Укавэйры», — и её пронизывали могучие потоки убийственных гамма- и рентгеновских лучей. Любой обломок, любой камень снаружи были радиоактивны, словно их вытащили из атомного котла. Даже радиоизлучение здесь было столь мощным, что в любом куске металла оно наводило мощный ток. Струи релятивистских частиц вырывались из невидимого ядра, заставляя пыль и газ светиться, переливаясь в подобии необычайно медлительных полярных сияний, — ибо колоссальное магнитное поле центрального чудовища простиралось и здесь.

В пронизанной им пустоте вилась пыль, выстраиваясь вдоль силовых линий, неуловимо разреженные, но всё же заметные пары воды, аммиака, циана, множества других сложных соединений, в том числе и органических, — их