Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

полиции… то некий частный детектив Таро-сан попытался обратить внимание полиции на проделки Кенты Темного Наследника, однако его тотчас посадили в следственный изолятор, а его дочь, офицер полиции Оя Таро — была поймана самим Кентой и его приспешником, громилой, инструктором по боксу, неким Нобу. Они поймали ее и затащили в дешевый лав-отель, где зверски надругались над ней и ее подругой. Молодчики измывались над девушками всю ночь, а отпуская — пригрозили, чтобы те хранили молчание, а иначе обещали убить самого Таро-сана. При этом ордер на арест Таро-сана был выдан следователем Главного Управления в Токио, и это красноречивее любых доказательств говорит нам, что рыба гниет с головы.

Одноклассники и одноклассники новоявленного хозяина подпольной империи — хранят молчание или предпочитают блеять хвалебные оды Такахаси Кенте, однако видно, что они — боятся.

Остается только одна неразрешенная интрига, дамы и господа и имя ей — «Кола Джап» или массовый стриптиз на собрании работниц фабрики. Что же… на самом деле как раз там нет никаких тайн или мистических загадок. Работницы фабрики давно хотели организовать профсоюз, а вы все знаете как профсоюзы сочетаются с якудза у нас в стране. Либо очень плохо, и тогда профсоюзные лидеры тонут в заливах, горят в собственных автомобилях и заливаются бетоном, либо наоборот — очень хорошо. И тогда отличию мафию от профсоюза бывает просто невозможно, потому, что они сливаются. А в качестве вступительного испытания для работниц фабрики был выбран способ, призванный максимально унизить их человеческое достоинство, их обрядом инициации и был этот сеанс массового стриптиза перед мальчишкой, символически они предлагали свои тела в обмен на защиту. Умные люди могли бы и заметить тот факт, что работницам именно этой фабрики была поднята заработная плата и введены дополнительные дни отпуска.

Но все, что я рассказала выше — всего лишь часть из всего массива информации, что мне удалось раскопать в провинциальном городе Сейтеки.

Все остальные части расследования — о том, что яблоко от яблони недалеко падает, или о семейных дрязгах семьи Такахаси, о том, как связаны Накано Наоки и юный тиран Кента, как именно коррупция проникла в высшие эшелоны власти, какие отвратительные сексуальные оргии разыгрываются еженощно в особняке Бьянки под управлением дочки генерального прокурора, почему Оя Таро, невинная жертва насилия — до сих пор не может показать свое лицо публике и кто именно стоит за подпольной империей насилия и разврата — обо всем этом читайте в следующих частях моего расследования!

Саша Ио, независимый журналист.

Я складываю «Токио Дейли» пополам и оглядываю комнату. Барабаню пальцами по столу. Раскрываю газету снова, пробегая статью по диагонали. Здорово за меня взялись, чувствуется крепкая рука заказчика.

— Ну, что скажете? — в конце концов спрашиваю я, отодвигая газету от себя: — расстроены? Все-таки внимание центральной прессы, такое не каждый день происходит.

— Я знала, что газетчики все врут, — задумчиво произносит Бьянка: — но это уже слишком. У меня не четвертый размер. И груди у меня натуральные, никакого силикона. Сведения недостоверные и трактовка произвольная. Это заказ.

— Моя фамилия — Хонгсаван, а не Хон-саван. Означает «сильная белая лебедь». — вставляет Косум, сложившая руки на груди: — не умеет писать, так пусть не берется.

— Так ты и в самом деле из теневого клана Ига? Вернее, твоя мать, «Бешеная Ямада»? — задает вопрос Сора: — как интересно…

— Вы все упускаете из виду главное. — говорит Натсуми и морщит лоб: — это скоординированная атака на всех нас. Косум-сан — у вас проверка же?

— Третья за сутки. Санитарная служба. Говорят, что мышей травят, опять «Шелтер» закрыли. — вздыхает та.

— На «Бьянка Петролем» подали в суд. Хотят отозвать лицензию на торговлю. — говорит Юрико, заглядывая в свой планшет и поправляя очки: — на саму Бьянку-сама тоже. За неисполнение условий рекламных контрактов. Обычно ничего страшного, бывает такое, однако тут практически все наши контрагенты подали в суд одновременно, да и текст иска у них одинаков. Натсуми-тян права, это не случайность, все это — скоординированная атака на наши активы. Кстати — она не сказала про себя.

— Мне не хотелось жаловаться. — прячет глаза Натсуми.

— Это важно. — Юрико поправляет очки и прижимает планшет к груди: — отца Натсуми отстранили от работы и предложили уволиться по собственному желанию.

— У меня теперь доступа к базе данных полиции нет, пароль удален. — добавляет Натсуми: — жаль, было удобно.

— Маму из совета соседей по благоустройству квартала попросили удалиться. Понимаю, что несущественно… — размышляю я вслух.

— Существенно, — говорит Натсуми: — еще раз подтверждает мои подозрения. А на форумах городских были? Нет? И не надо, там такого понаписали.

— С Шизукой как? Все в порядке?

— С Шизукой? — прищуривается Натсуми: — не знаю. Бьянка-сама, как там Ши-тян?

— Ши-тян? — поднимает голову вверх Бьянка и на пол с потолка обрушивается Шизука в темном, бесформенном комбинезоне.

— Тебе не рановато ли по потолку бегать? Как твое здоровье? — спрашиваю я.

— В больнице скучно. И стыдно. Нипочем меня бы не взяли, если бы не гранаты с газом. — отвечает Шизука, отводя глаза в сторону: — теперь вот. — она прижимает пальцем нос и я вижу у нее в ноздрях какие-то темные трубки.

— Фильтры. — поясняет она: — бдительность.

— Подводя итог — сейчас Зрячий очень сильно ведет. Инициатива у него в руках, а мы вынуждены обороняться. У нас все под ударом, и Шелтер и Бьянка Петролеум и сама Бьянка как физическое лицо, близких нам людей увольняют или отстраняют от работы, а уж грязи на нас всех сейчас — не отмоешься. — говорит Натсуми: — так не может продолжаться. Если мы так и будем только отбиваться, мы проиграем.

— Правильно. — кивает Бьянка: — уж теперь на нас никто не подумает, а я как раз…

— Никакого зарина!

— Черт.

Глава 23

Как говаривал Лев Николаевич Толстой — все счастливые семьи счастливы одинаково, а каждая несчастная семья несчастна по-своему. Так говорил Лев Николаевич и уходил в баньку, прижимать грудастых крепостных девок и хлестать их вениками из дубовых листьев.

Особенность нашей семьи в том, что счастьем в ней делятся охотно. Расплескивают вокруг, вливают в глотку и размазывают по поверхностям. А вот несчастье каждый держит при себе. Угрюмо молчит Хината, она изучает плавающие чаинки в своей кружке. Молчащая Хината — само по себе зрелище не самое обычное, даже ранним утром у моей младшей сестренки всегда есть что сказать. Иногда, кажется, что она не заткнется, даже если ей рот скотчем залепить, начнет азбукой