"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Опустошив тарелку и переодевшись в штаны и футболку – от формы остался лишь красно-зелёный галстук юных разведчиков[279], – Лада умчалась на улицу.

– Наверное, от женихов ещё в детском саду отбоя не было! – улыбнулся Зленовац и, положив на край своей тарелки дочиста обглоданную утиную ножку под ягодным соусом, добавил: – А если она ещё и готовить как вы станет…

– Хотите верьте, хотите нет – раньше совсем не умела! – Радмила Доневич привыкла к комплиментам своей стряпне, но всё равно приятно. – Вышла замуж, поездила двадцать лет по гарнизонам – поневоле научилась. Мужу и ребятам после похода всегда вкусненького хочется.

– После похода? Муж – понимаю, а мальчики-то когда успели, если они и сейчас ещё курсанты?

– У нас мальчишки, те, кто собирается служить, с двенадцати лет юнгами ходят – чтобы прониклись… Сколько раз их встречала, а вот на войну в первый раз отправила. Как думаете, начнётся?

– Рада, не надо! – хмуро бросил глава семейства. – Говорил я тебе…

– Так это ты говорил, а товарищ из столицы приехал, он последние новости знает! – прервала жена. Подобно сыну, она не выносила неопределённости. – Не подумайте плохого: я не для того за офицера выходила и Велемира с Воиславом в училище отправляла, чтобы потом под юбку запихивать! Если решено воевать, так тому и быть: иначе зачем форму надели? Только тяжело очень, когда ничего не известно…

– Поверьте, знай я что-то конкретное – не стал бы скрывать! – Зленовац грустно развёл руками с утиным крылышком и куском хлеба. – Но мои сведения о военных планах руководства куда меньше, чем у вашего супруга. Могу сказать одно: нам поступили указания всемерно усилить пропаганду в поддержку Джамхиры против агрессии Уммахана. Про договор о военной помощи между Джамхирой и Народным Союзом вы в курсе – вот и делайте выводы. Ещё, наверное, не раскрою военной тайны, если скажу: небесный флот Уммахана значительно слабее даже одной эскадры, посланной к планете Джална, на которой расположены оба воюющих государства…

– Верно! – буркнул Доневич. – Снесём одним ударом!

– Однако внизу может оказаться куда сложнее, – продолжил размышлять гость. – Уммахан в состоянии поставить под ружьё миллионы фанатичных бойцов, а их горы и долины, перемежаемые пустынями, чрезвычайно удобны для партизанской войны. Особенно если уммаханцы будут получать оружие от других государств…

– Значит, станем сшибать транспорты с оружием! – отмахнулся контр-адмирал. – Мы своё дело знаем и исполним, как надо. Об остальном пусть у армейцев голова болит! Если каждый офицер будет думать за командование и за соседа, выйдет не армия, а женский клуб.

– Ещё чего! – возмутилась Радмила. – У нас такого безобразия нет. Кто ведёт кулинарный кружок, тот в швейный не бегает и петь не учит!

От детского крика во дворе зазвенели стёкла. Зленовац обернулся к окну. Две ватаги ребятни тыкали друг в друга палками, одна явно побеждала. На импровизированной баррикаде из пустых ящиков и бочонков, похищенных с задворок продуктового магазина, мелькнули знакомые белокурые косички.

– Бей уммаханцев! – воинственно пищала девочка. – Да здравствует Джамхира!

– Ну, если Лада уверена в победе, да ещё сама в бой идёт, так нам и вовсе грех сомневаться! – Товарищ Горан встал из-за стола. – Благодарю за угощение, посидел бы ещё немного, но мне отчёт писать, да и вы, наверное, устали. Уверен: с ребятами всё будет в порядке!

Последнее он сказал из вежливости, зато про отчёт вышла чистая правда. Разве что записок предстояло составить две: про впечатления от школы и мнение о гостеприимном хозяине. Зленовац собирался представить его как честного и компетентного военного, который не сомневается ни в верности курса руководства страны, ни в исходе надвигающейся войны. А когда при нём завели пораженческие разговоры, пресёк провокацию на корню.

Небо планеты Джална, линейный корабль «Заря Свободы» флота Народного Союза

Спор о высокой политике прервал стук в дверь. Прибыла смена: двое матросов наружу, двое курсантов вовнутрь и тощий разводящий лейтёха. Едва успев получить погоны, он был преисполнен рвения и страстно желал найти какой-нибудь непорядок. Тщетно: маленький гарнизон башни не курил, не пил пиво, не жевал бутерброды, не играл в карты и не рассматривал журналы с голыми красотками. Уммаханские диверсанты отсутствовали даже в виде тараканов. Разочарованный лейтенант сменил караул, и друзья остановились на распутье, то есть на пересечении коридоров.

Прямо пойдёшь – в кают-компанию попадёшь. Точнее, не попадёшь: туда пустят ровно один раз, в самый последний день, после успешного завершения практики. Налево свернёшь – в каюту на восьмерых попадёшь, можно поспать под храп товарищей, почитать или сочинить девушке трогательное письмо из тех, что пишут перед боем. Мол, люблю, скучаю и обязательно вернусь. Хотя завтра пойду в атаку первым.

Тоже отпадает. Воиславу за зубрёжкой вообще не до девчонок, хотя на него заглядываются многие. Лицо тонкое, как у аристократов со старых картин, большие тёмно-голубые глаза под тёмными бровями, изящный, тоже явно аристократический нос с лёгкой горбинкой… С собственной курносой – в отца – физиономией даже сравнивать не стоит, хотя в подружках недостатка нет. Да вот беда: с последней из них Велемир как раз перед походом поругался, а мелкая вредная сестрица проникновенные строки не оценит. Значит, направо, на другой конец линкора, в матросскую столовую, ужинать. Именно в матросскую: курсанты в походе питаются исключительно там.

Повернули направо и наткнулись на компанию нижних чинов. Матросы, судя по виду, едва начавшие второй год службы, тоже держали курс за порцией остывших макарон с условным мясным фаршем. Отведав их впервые, глумливый Велемир предположил, как именно забивали быков, пошедших на этот фарш. Несчастную скотину наверняка расстреливали из пушек, а ошмётки кидали в мясорубку вместе со шкурой, костями и копытами.

Рядовой состав не особо торопился вкусить дивное блюдо, и будущие командиры пошли было на обгон, но разговор подчинённых привлёк их внимание. Судя по нему, поход на защиту Джамхиры вызывал у тех ещё меньший восторг, чем копытные жертвы артиллерии.

– Политвошак[280] заливал, что они нам друзья и братья! А по мне: таких друзей за хрен, да в музей! – От злости крепкий черноволосый парень постарше остальных даже стукнул кулаком по стене коридора. – Летал я сюда в прошлом году. Приходишь на базар, местные вопят: «Венди, венди, моя покупай!». Мы для них все «венди»: и венды, и хонорцы[281], и даже наши собственные чёрные. На словах чуть не облизывают – и тут же обмишурить норовят. Взял кулёк фиников на базаре, хотел своих угостить – наверху хорошие, а под ними гниль да плесень.