Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– Несколько человек знают, где я. На случай, если я тоже вдруг решу убежать.

Она двинулась по дорожке к дому, не дожидаясь его и с трудом удерживаясь от того, чтобы оглянуться. Внутри на лестнице сидели два встревоженных ребенка. Ольга поздоровалась с ними, они не ответили. Артемий приказал: «Наверх идите!» – и обоих словно сдуло. Ольга потопталась у порога и не стала разуваться: на улице было сухо и солнечно, а как быстро ей придется бежать из этого гостеприимного дома, она пока не знала. Артемий ничего ей не предлагал, она решила сама: «Поговорим на кухне» – и прошла в уже знакомый ей проем слева от лестницы.

– Что вам надо? – Артемий закрыл за ними дверь.

– Правды. Что вы сделали с Виктором?

– Ничего. – Он смотрел ей в глаза настолько прямо и твердо, что на его взгляде мог бы танцевать канатоходец. – Он убежал.

– Мне казалось, мы с тобой прошли этот этап. Вы пробили ему голову. Чем?

– Он убежал, – повторил Артемий. – Раз вы столько знаете, значит, вы и убили.

– Интересный аргумент, – признала Ольга. – Думаешь, у полиции будет та же логика?

Он пожал плечами.

– На что вы вообще рассчитывали, Артемий? Вы забрали его из больницы, там до сих пор лежат его документы, расписка с подписью Ивонны, его история болезни. Я знала, что он здесь, у вас. Еще видео это. Твоя мать сообразила, конечно, но ведь поздно.

Мальчик посмотрел в окно поверх ее головы.

– Зря стараетесь, – бросил он. – Виктор убежал. И что с ним случилось потом, мы не знаем. Не знали, – поправился он. – Пока вы мне не показали фотографии.

– И вы не искали его, не расспрашивали соседей, не развешивали объявлений? Очень правдоподобно. В полиции же дураки сидят. Ты мне скажи, оба твоих брата в этом участвовали или хотя бы младший спал, пока вы труп зарывали?

– Ничего мы не зарывали, – повторил Артемий. – Искали, как полагается. А вам докладывать мы ничего не обязаны. – Он вызывающе посмотрел Ольге в глаза и снова в окно.

– Ладно, – вздохнула Ольга. – Знаешь, я ведь подумала: схожу, поговорю с тобой перед тем, как в полицию идти. Даже не знаю зачем. Вдруг действительно не вы, ну мало ли? Что ж я, невиновных людей в грехе смертном обвиню, кем я тогда буду? Но, похоже, зря. Не за свою работу взялась. Следователь, конечно, церемониться не будет. Думаю, минут пять ты продержишься. Хотя нет, три. Братьев твоих жалко, маленькие они еще. Вас с матерью посадят, а их в детдом. Не позавидуешь. Прощай. – Она взялась за блестящую гладкую ручку, нажала ее, та скрипнула, заглушив ответ Артемия.

Глава 28

Мать с утра ушла на работу, он же сделал вид, что идет в школу, но остался за углом и смотрел, как она села в автобус, как автобус отъехал от остановки и покатил вверх по улице к центру. Тогда Вадик вышел и направился обратно к дому. В школе не ждало его ничего интересного. Никуда она не денется, сходит завтра.

Если бродить с утра по двору, кто-нибудь обязательно настучит матери, что он прогуливает. И ребята все на уроках. На такой случай у Вадика было отличное место: плоская крыша общих для нескольких домов сараев. Увидеть его там могли только из окон третьего этажа соседского дома. Вряд ли у матери жили здесь знакомые. Перед тем как подняться по наружной деревянной лестнице на второй этаж мимо каморок с дровами и инструментами, а там уж подтянуться с перил, ухватиться за козырек и, упираясь ногами в стену, вскарабкаться на крышу, Вадик проверил мышеловку. Попалась! В этот раз он установил ее не у палисадника ненормальной Дворничихи, а здесь же, под лестницей сарая, и закидал щепками и мусором. Не открывая дверки, он сунул мышеловку в карман штопаных школьных брюк.

Стояла ленивая утренняя тишина. Взрослые разошлись по работам, дети – по садам и школам. Вадик сидел на крыше один-одинешенек, оглядывая сверху знакомые дворы. Может быть, появится откуда-нибудь тот чудаковатый дядька в старомодной шляпе и коротких штанах? Ни один мальчишка на районе не умел так рубиться в «Семь камней», как этот типчик, да и в других играх ему не было равных. А с виду и не скажешь, что он способен так шустро двигаться. Пацаны мечтали его обыграть, разрабатывали целые стратегии, даже пытались мухлевать – ничего не помогало, он делал всех как щенят. Его считали малость сумасшедшим, но отчего-то никогда не дразнили, как других психов. Взять хотя бы того придурка из седьмого дома, который круглый год ходит в шапке и длинном халате: не поймешь, тетка он или дядька. К этому всегда пристраивалась позади компашка ребятни. Плюются в него жеваной бумагой из негодных шариковых ручек, дразнят. Вадику это было неинтересно.

Куда интересней было подманивать Ворона. Чернущий огромный Ворон – Вадику, наверное, достанет до колена – жил в округе. Точнее, пара воронов, самец и самка, но та, что, по мнению Вадика, была самкой, появлялась реже и не проявляла любопытства. А с самцом они познакомились. Конечно, близко он Вадика не подпускал, но зато уже мог сесть на ту же крышу и сидеть неподалеку, посматривая на Вадика черно-лиловым глазом. Вадик добивался этого долго, почти год. Зимой воронам приходилось ковыряться в помойках или охотиться на других птиц. Но галки тоже не дуры, и галочьи стаи поулетали, уступили территорию хищникам: как хотите, так и выкручивайтесь. А Вадик научился ловить мышей. Он залезал на сараи, доставал мышеловку и выпускал на голую крышу паникующую мышь. Правда, всегда сначала убеждался, что птица неподалеку: на соседнем доме или на макушке сосны. Вороны никогда не прятались: неуязвимые на высоте, они спокойно переговаривались нежными, квакающими звуками, вовсе не похожими на оголтелое воронье карканье. Мышь металась по открытой крыше в поисках убежища, и Ворон подлетал ближе, еще ближе, а потом бросался на нее и убивал клювом. Постепенно, мышь за мышью, за зимнюю голодуху Ворон привык к Вадику и его подаркам. И теперь, стоило Вадику появиться, ждал своей законной добычи.

Сегодня, впрочем, он прилетел не так уж и быстро. Может, потому что во дворе внезапно началась суматоха. Сначала Вадик услышал сирену, и ему пришлось переместиться с центра крыши на край, где он стал куда заметней. Оттуда он прекрасно видел, как вслед за скорой приехала полицейская машина, за ней еще одна скорая и еще. Потом в подъезд зашел дядька-слесарь в своей дурацкой форменной куртке розово-голубого цвета. Вадик