И снова странный вождь? - Анатолий Н. Патман

изучать тартарский строй. Хватит воевать толпой! Несогласные под управлением вождя Эткера заняли крепость Восход и сидели там тихо. Амулеты доступа в Оменис им пока не выдали, и не выдадим. Они и сами прекрасно понимали, что надо дождаться подкреплений. И за ними приглядывали верные люди. Хотя, примерно половина воинов оттуда уже сбежала в Оменис и слёзно попросилась в основное войско. Хотя, взяли. Их тут же разбили на восемь сотен, добавили четыре сотни даромцев, добровольно вступивших в наше войско, и, как вспомогательные, придали всем тысячам. Пусть хоть укрепления строят.

Честно говоря, немалую лепту в спокойствие в Оменисе внесли новости о том, что именно я являюсь проклятым орхейским князем. Уже то, что поднялись большой и малые куполы, говорило об этом. И горожанам явно понравились мои родные и другие приближённые орхейцы. И жёны милые и самого высокого положения. И разные сёстры. И в отряде, помимо сувар и тартар, много эльфов и даже одна вампирша. А ещё и сами даромцы из Заката. Они уж точно рассказали об ужасном князе, запросто убившем целую тысячу тварей и освободившим их. И, возможно, пробудили в них надежду, что именно он поможет их Родине? Уже одна прелестная девочка Черчень, появляющаяся в людях в окружении эльфов из клана Красной реки, удивляла всех сильно. Хоть и полукровка, но как бы и эльфийская княжна. Среди последних пленных нашлось две звезды из её клана, и десять эльфов и шесть эльфиек сразу же примкнули к прежним пятёркам. Кому охота ходить с рабским ошейником на шее и пахать, то есть, работать как настоящий раб? Я новому пополнение тоже не совсем доверял, но вживлённые в тело охранные артефакты заставляли их воздерживаться от смутных шагов. Всё-таки они охраняли Черчень от них. Это она мне дороже!

Остальные пленные остроухие меня пока не интересовали. Я лишь попросил сувар, проводивших опросы, выяснить у эльфов клана Глухого ущелья всё об их отношениях с кланом Чистого озера и особенно насчёт семьи Марсиэлей. Лэри Эминэлла будет рада, если удастся хоть что-то узнать об убийстве её мужа. А так, эльфы в рабских ошейниках начали заниматься возведением хранилищ в суварском лагере. Твари оттуда были выведены в лагерь для них к югу от Омениса и, как и положено, стали рубить лес. Хотя, восемь десятков их шаманов оказались в другом лагере под куполом замка и тоже начали строить хранилища. Хватит им бездельничать.

И сильно просилась встретиться со мной княжна Анастэлла!

— Вождь Акчул, Вы жестоко поступаете со мной! — заявила она сразу же после приветствий, указывая на шадящий браслет. — Вождь Селиван относился ко мне с уважением!

Да, юная эльфийка, конечно, красива, но наглая. И способности к стихии воздуха пятого уровня и магии жизни — третьего. Да, точно опасная. Но пока явно не успела толком выучиться.

— Вообще-то, княжна, Вас сбили при нападении на моих сувар. Так что, Ваша вина больше, чем у других пленников. Если хотите, наденем на Вас ошейник. И, чтобы знали, это Ваш отец убил моих отца и мать, и деда, и устроил смуту в моём клане, и пытался убить меня. Так что, Вам ещё долго придётся просидеть в неволе, может, и всю жизнь. Хотя, если Ваш отец пожелает, то можно и договориться. Напишите ему письмо. Пусть выдаёт всех смутьянов из сувар. Ещё освобождает рабов из сувар и возместит убытки, причинённые клану. Оказывается, даже моя казна очутилась у него. А там золота и ценностей, и магических камушков было по стоимости золота на тысячу пудов. От деда столько оставалось. А сейчас даже всё моё имущество в клане разграблено! Так что, Вы очень дорого стоите, оттого даже я решил надеть на Вас только эти браслеты. А вождь Селиван просто старый дурак и похотливый козёл, поддавшийся на Ваши любовные чары. Но сразу же предупреждаю, что они на меня не действуют. Зря пытаетесь. — И ведь эльфийка точно пыталась дотянуться до меня ниточками своей любовной магии, но слабыми. Всё-таки браслет сильно ослаблял её колдовство. — И, между прочим, у меня уже четыре жены, и их магия сильнее Вашей. Если примените чары к другим, то получите ошейник. Или я сам напичкаю Вас любовной магией и отдам, уже пожелавшую любви, тому же вождю Селивану. Хоть на старости лет насладится юной эльфийкой. А позже ещё пройдёте обряд и станете мужем и женой.

И я кинул хороший шарик своей любовной магии прямо на эльфийку. Пусть помучается немного. И она ненадолго и замерла, а потом задышала неровно и даже, похоже, испытала сильную страсть. Но, как моя магия рассеялась, пришла в себя, хотя, и не полностью.

— Ну, что же, княжна, позвать вождя Селивана? Согласны Вы стать его женой? Уж он точно не откажется.

— Э, извините, вождь Акчул! Не надо никого звать! — выдохнула покрасневшая княжна. — Лучше Вы сами возьмите меня замуж. Ваша любовная магия очень сладкая. Никогда такую не видела. — Ага, чтобы завтра же загнуться от отравы или получить удар в спину магией, или, опять же, отравленным кинжалом! — А письмо я напишу. Всё, что сказали, то и напишу. И, да, про деда знала, и смуту тоже, но об убийстве Ваших родителей узнала только сейчас. Простите!

Так-то, девушка не совсем испорченная, но отец злодей!

— Я сам не знал. Но тысячный Лакиэль у нас, вот и рассказал. По наказу Вашего отца именно он нанял двух вампиров, вот они и убили. Так что, мне многое известно. Даже про сотника Альжевиля и сотницу Мерчинэллу. И сотник Ажинэль попытался опорочить мою семью, и сам полез, но получил. Хотя, он тогда уже продался клану Золотого руна и действовал по наказу тысячного Суринэля. Но за Вашим отцом слишком много смертей моих родных и близких. Много откупаться придётся, если получится, и его смертью. Может, и Вашей, и Вашего брата? Хотя, Ваша смерть мне не нужна. Женщины созданы для любви. И тут дело за Вашим отцом. Пусть платит!

В общем, написала княжна письмо, точнее, составила ещё и несколько списков. Будут случаи, пошлём. А её саму отправили уже в замок. Пусть поживёт там пока в покоях со всеми удобствами. Но и никто про неё знать не будет, и добраться не сможет.

Сам я эти дни больше провёл за восстановлением магической защиты Омениса и обеспечением доступа подчинённых наместника в разные здания, так и доставшиеся нам хранилища. А ещё в самые