Космонавт. Том 5 - Феликс Кресс

— Вроде здесь.

— Вижу, — проговорил Гагарин. — Ключ давай.

Инструмент в скафандровых перчатках ощущался как отдельное удовольствие. В кавычках.

Пальцы толстые, чувствительность около нулевая, усилие приходилось прикладывать больше, чем на Земле. Хорошо ещё, что сам узел был не где-то в глубине, а под сравнительно простым съёмным кожухом. Будь всё иначе, мы бы здесь застряли надолго.

Крепёж сначала шёл туго. Первый винт поддался не сразу. Я упёрся, довернул, почувствовал, как он наконец сдвинулся.

— Пошёл, — сказал я.

— Давай аккуратно, — отозвался Юрий Алексеевич. — Не сорви.

— Стараюсь.

Сняли один крепёж, второй, третий. Кожух поддался и ушёл в сторону. Я передал его Гагарину, он закрепил его рядом, чтобы не улетел при неосторожном движении.

Под ним наконец открылся узел, за которым мы и пришли.

Я даже выдохнул.

— Похож, — сказал я.

— Не спеши, — тут же осадил меня Гагарин.

Ну да, рано радоваться. Внешнее сходство ещё не значит, что он сядет как надо.

С Земли шли короткие команды. Очень сухие и короткие:

— «Рубин», проверьте маркировку.

Я склонился ниже, протёр перчаткой налёт.

— Есть маркировка.

Назвал её.

Пауза.

Потом с Земли послышался уже заметно оживлённый голос:

— Подтверждаем. Узел того же семейства. Повторяю: того же семейства. Снимать осторожно, вместе с посадочным кольцом и крепёжной рамкой. Штуцеры не повредить.

Я позволил себе короткую, очень скупую улыбку.

Не зря пришли.

Снимать узел пришлось сравнительно долго. Приходилось действовать очень аккуратно, постоянно перестраховываясь. Не хотелось налажать и сломать единственный шанс на возвращение. Это было бы очень дурацкое завершение нашего пути.

В какой-то момент Юрий Алексеевич сместился чуть в сторону, поставил ногу на кромку мелкого осыпавшегося участка, и грунт под ним поехал. Ничего страшного для Земли, но для Луны и этого хватило. Его сильно качнуло вбок.

Я успел схватить его за рукав.

— Осторожнее!

Он тут же восстановил равновесие и коротко выдохнул.

— Спасибо.

— Да не за что. Давай без акробатики обойдёмся. И так хлопот полон рот.

— Было бы неплохо, — ответил он на мою реплику с лёгкой усмешкой. Значит, всё в порядке. Я выдохнул с облегчением.

Наконец узел поддался. Сначала неохотно, потом пошёл ловчее.

— Есть! — сказал я.

Гагарин подхватил снизу.

Мы сняли сборку целиком. С размером нам тоже повезло. Крошечной эту деталь не назвать, но и обратный путь она не сильно осложнит нам. В руках она выглядела непрезентабельно. А на деле сейчас была бесценна и стоила нам жизни.

— «Заря», я «Рубин». Узел снят, — доложил Гагарин.

Пауза.

— Вас понял, — пришёл ответ с Земли. — Упаковывайте максимально плотно. Напоминаю: не повредите штуцеры. Возвращайтесь.

Я быстро закрепил узел в контейнере, насколько это вообще можно было сделать в наших условиях. Гагарин ещё раз проверил фиксацию.

— Ну что, домой? — спросил он и коротко хохотнул.

— Очень хотелось бы, — ответил я.

Обратный путь оказался немного тяжелее, как мы и думали. Мы уже потратили силы на дорогу до аппарата, на работу, на возню с инструментом. Теперь надо было тащить нашу добычу назад и не свернуть себе шею по дороге.

Шли мы медленнее, без шуток и коротких бесед. Дыхание стало тяжелее, а движения требовали двойных усилий.

— Как самочувствие? — снова спросил Гагарин через некоторое время.

— Бывало и лучше, — честно сказал я. — Но всё ещё приемлемо.

— У меня так же.

Когда впереди показался наш модуль, я даже дышать стал ровнее. Ничего ещё не кончилось: нам предстоял тяжёлый ремонт, завершение миссии, а потом — взлёт. Но сам факт, что мы дошли обратно, уже немного воодушевлял и придавал сил.

— Ну что, не потерялись, лунатики? — услышали мы необычайно бодрый голос Волынова. Я бы даже сказал, преувеличенно бодрый. Видать, волновался всё это время.

— Были сомнения? — немного устало поинтересовался Гагарин.

— Ноль сомнений, — слукавил Волынов. — Но я рад, что вы добрались благополучно.

Мы возвращались к модулю без прежнего энтузиазма. Переход дался нам непросто. Не буду врать, устали мы оба прилично. Но в конце концов справились и с этим.

Когда люк за нами закрылся, я на несколько секунд прислонился спиной к стенке и закрыл глаза.

Тяжело.

Не ужас-ужас, конечно. Но ощутимо. Плечи гудели, руки тоже. Во рту пересохло. И всё равно я чувствовал облегчение.

Но это облегчение было недолгим. Самое нервное нас ещё только ждало. Нужно было понять, подходит ли снятый с «Луны-15» узел к нашему блоку Д и удастся ли вообще поставить его на место. А для этого нам предстояло снова лезть наружу.

— Не раскисаем, — сказал Гагарин. — Самое весёлое только начинается.

— Да я и не сомневался, — ответил я.

У панели мы только ещё раз сверились со схемами, маркировкой и тем, что успели увидеть снаружи. Я быстро сопоставил обозначения на снятом узле с документацией и с тем, что помнил по нашему блоку. Вроде похоже. Но по-настоящему радоваться было по-прежнему рано.

С Земли тут же понеслись команды. Королёв, технари, ещё кто-то — все включились в процесс.

Нам говорили, что снимать в первую очередь и в какой последовательности это всё делать. Затем объяснили, что необходимо проверить до установки, куда смотреть после замены. Работать всё равно предстояло снаружи, прямо у нижнего отсека, где стоял наш повреждённый узел.

Когда с теорией было покончено, мы снова начали готовиться к выходу наружу. Инструмент, крепления, страховка, порядок работы у блока Д — всё пришлось прогонять по новому кругу.

После подробного инструктажа я взял инструмент в руки и посмотрел на Гагарина.

Он кивнул.

— Ну что, Сергей, — проговорил он. — Давай чинить наш билет домой.

На этих словах мы и приступили к починке.

Глава 24

Москва.

В тот самый час, когда вся страна, затаив дыхание, ждала голоса с Луны, в Москве проходила совсем другая работа. Здесь не было ни аплодисментов, ни репортёров, ни красивых слов о подвиге. Но она была очень важна для всей страны.

Александр Арнольдович Ершов не любил совпадения. Слишком хорошо он знал, что часто за ними прячется чья-то воля и чей-то расчётливый ум.

Поэтому, когда первый срыв старта произошёл ровно так, как он и предполагал, он не испытал ни радости, ни злорадства. Только короткое удовлетворение человека, который верно рассчитал направление удара. А затем он начал действовать. Теперь нужно было нанести ответный удар.

Первых исполнителей взяли быстро. Дальше пошло легче: кто-то из них дрогнул на первом же допросе, кто-то — на втором. У парочки дома в тайнике нашлись деньги, которые на его жалованье скопить было нельзя даже при очень бережливых расходах.

Генерала Филинова, которого за глаза давно уже прозвали Филином,