Вторая жизнь. Вид сбоку 1 - Ксения Чудаева

все уступки, лишь бы страж позволил ей остаться в Академии и дал учиться. Те самые демоны, которых Хэлмираш считал недостойными жизни, поступали как лучшие представители человечества. Страж со всей силы сжал руками столешницу, его затрясло. Голову разрывало, внутри полыхало чёрное пламя, мужчина задыхался. Перед глазами всё поплыло, мир потерял чёткость, из него исчезли запахи и звуки. Страж не мог контролировать происходящее с ним, как ни пытался взять себя в руки, но нахлынувшую ярость усмирить не получалось. Краем сознания он всё-таки смог проанализировать свое состояние и осознать, что его настиг тот самый откат, о котором говорил Дориарх. Заклинание забвения ударило в самый неподходящий момент, именно тогда, когда устои, на которых страж построил себя заново, дали трещину. Сознание рушилось, а Хэлмираш никак не мог это остановить.

Вдруг за спиной раздались гулкие шаги, недовольный голос Дармина пробился даже через глухоту стража:

— Ну наконец-то! Сдохнуть можно, пока тебя дождёшься, уже дважды к тебе заходил! У меня тут гениальный план родился, нужна твоя помощь, а ты как сквозь землю провалился… Хэл! — тренер наконец заметил, что со стражем что-то не так и приблизился одним быстрым движением.

Хэлмираша буквально трясло, его мир осыпался пеплом, и мужчина просто не выдерживал. Сжатые кулаки дрожали, по коже пробегали волнами то огонь, то лёд. Дармин не стал разбираться, что именно произошло, просто схватил друга за плечи и приказал:

— Зорги! На малый крытый полигон, живо!

Хэлмираш послушался, тут же перенося и себя, и тренера по названному адресу. Оказавшись на полигоне, Дармин сделал несколько шагов в сторону от стража, взмахом руки возвёл вокруг него сильнейший стихийный щит, на который только был способен, и рыкнул:

— Гори!

Хэлмираш закрыл глаза, коротко вдохнул. Сейчас он действительно как будто горел, ярость от одного только предложения Дориарха заставляла зубы скрипеть. Всё внутри скручивалось в тугой комок, образуя жгучую смесь, и разъедало мужчину изнутри. Он и так был уязвим, не успел разобраться с собой после всплеска пламени там, на равнине. Глава только добавил разрухи в руины, которыми становился внутренний мир стража, а собрать себя заново не позволял откат от заклинания забвения. Это приносило почти физически ощутимую боль.

— Я сказал: ГОРИ! — рявкнул во все лёгкие Дармин, ощутимо ударяя стража воздушной волной. — Ну же, спали всё к зоргам песчаным!

И Хэлмираш выдохнул. Обрушил все свои щиты, обращаясь в факел, объятый пламенем. Весь восстановленный резерв был направлен на огонь, воздушная магия подняла пылающий ослепительный вихрь до потолка. Огонь бесился, пытаясь вырваться за пределы щита, но сощурившийся Дармин сжал руки, удерживая магию Хэлмираша в пределах отведённой территории и не давая ей разрушить всё вокруг. Однако тренеру хватило одного взгляда для понимания, что этого недостаточно, кожа стража темнела, как будто он сам действительно горел в том пламени. Мало было дать Хэлмирашу просто прогореть, его ярость должна была найти физический выход. С рыком Дармин опустил щиты и тут же атаковал стража. Сложно было сказать, насколько вменяемым сейчас был Хэлмираш, но от удара увернулся с лёгкостью, снижая радиус огня и формируя из него щит, а через мгновение уже идя в контратаку. Мужчины обменивались ударами на полной мощности, щиты полигона гнулись, датчики всплеска магии зашкаливали, но ни один страж не вмешивался в процесс, стоило ему только опознать начальство на точке переполоха. И только голос Дориарха пробился в голову Дармина, подстраиваясь под течение его мыслей, чтобы не мешать концентрации на поединке.

— Что с ним?

— Да полный неадекват! — тренер зайцем метнулся в сторону, уходя из-под огненных плетей и тут же поднимая землю под ногами Хэлмираша, обрушивая всю силу миги на стража. — Ты что с ним такого сделал⁈ У него же совсем соображалку отшибло!

— Моя ошибка, — тяжело вздохнул глава. — Не проверил его состояние до того, как предложить демону место одного из наших тренеров.

— И с этого вопроса его так распёрло? Бред! — Дармин пошёл в наступление, посылая в стража несколько волн ледяных пик. — Он же не совсем безумец!

— Его что-то до этого расшатало. Он у меня уже был весь в броне, а я не заметил сразу. И, похоже, Айнар поймал откат после заклинания забвения. А ведь я его предупреждал… Это может быть опасно, Дармин. Для тебя. Ты не знаешь, насколько силён он может быть в таком состоянии. Ты можешь не справиться один.

— А ты в голову ему залезть не можешь? Он сейчас без щитов.

— Нет, моё вмешательство сейчас может его убить.

Дармин зарычал с досады.

— Кто, если не я? Других кандидатов у нас нет! Давай вали из моей головы, он сейчас всерьёз попрёт, мне отвлекаться нельзя!

Дармин оборвал канал и рванул к стражу.

Удар-удар-удар, разворот, боковая стойка, волна под ноги и прыжок, атака, с руки срывается огненный шар, заливая помещение ослепительным светом. Но противник слишком опытен и быстр, он уворачивается, защищается и как будто знает, куда его будут атаковать. Дрогнул ментальный фон, как будто кто-то прорывался сюда с каналом связи. Оскал — они его недооценивают. Что ж, им же хуже. Ускорение, двойной объём энергии. Чуть отдохнувший резерв отзывается весёлым треском — ничего, что его естественно восстановилось лишь немногим больше половины. Когда на кону стоит жизнь, с резервом не считаются. Удар-подсечка, обманка. Но противник не ловится, разгадывает, да ещё и мощи ему хватает выдержать всю направленную энергию. Что ж… придётся бить всерьёз. До последнего. Закрыть глаза, активировать третью ветвь магии. Пусть официально он — оракул теоретик, но только глупец может считать, что мирные заклинания нельзя обернуть во вред. Взрыв чужого сознания, атака, удар, огненное кольцо, чтобы зажать жертву, выжигание воздуха, — пусть помучается, запаникует, ошибётся. Прыжок, дать волну под ноги, сбить на землю, оказаться сверху, занести руку для последнего удара…

— Хэл, твою мать, ладно хоть облысел ещё до тебя, а то б убил! Ты ж мне все брови спалил!

Лишь один человек был способен разрывать заклинания оракулов и бить в голову только голосом. Как он это делал — до сих пор не мог понять даже Дориарх. И только он один мог думать о волосах, когда его убивали.

Перед глазами прояснилось, Хэлмираш, тяжело дыша, смотрел на перекошенное лицо Дармина. Вокруг всё полыхало, неровный свет шёл от дрожащего пламени. У тренера стремительно опухала челюсть, из глубокого пореза на лбу стекала кровь, а руки, которыми он закрылся от стража, были в страшных ожоговых пузырях — тронь, и кожа лопнет, обнажая ткань мышц.

— Чтоб тебя зорги песчаные