Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Девушка не помешает? — спросил незнакомый рыжий верзила.

— При Лили — вряд ли, — ответил Герберт, кидая на меня оценивающий взгляд. — Синичка, ты в состоянии посидеть тихо минут десять?

— Ваш турнир будет идти всего десять минут? — переспросила я.

— Рановато я взял тебя сюда, — пробормотал Герберт. — Да, около того. Побудешь в это время рядом с Лили. Если не сможешь смотреть — посидишь в машине.

— А чем вы будете драться?

Поляну огласил смех.

— Это турнир другого рода, — ответил Герберт. — Скоро всё увидишь.

В следующие несколько часов мне казалось, что здесь собрались самые обычные, только невероятно сильные и закалённые люди. Они жарили в стороне на углях шашлыки, шутили, обсуждали футбол, спорили, где лучше рыбалка, играли в карты и поглощали спиртное в страшных количествах.

— Почему вы не говорите на родных языках? — спросила я Жермона.

— Одно из правил членов ордена — говорить на языке той страны, где находимся. Слугам Грарга ни к чему привлекать к себе излишнее внимание, — объяснил он и добавил мне вина в пластиковый стаканчик. — Пей, а то замёрзнешь.

— Не замёрзнет, — Адриан набросил на меня свою куртку.

— Жермон, а откуда берутся кольца для посвящения? — поинтересовалась я.

— Их изготовление — целый ритуал, — неторопливо произнёс председатель совета судей Грарга. — Обычно он занимает около девяти дней, но иногда, в исключительных случаях, мы отливаем кольца за несколько часов. В этом участвуют шесть первых рыцарей великого Грарга — Каитон, Анорм, я и ещё трое судей, которых ты не видела. Но подробностей обряда не положено знать никому, кроме нас, шести посвящённых. Впервые за многовековую жизнь слышу такой вопрос. Наши чувствуют, что его не следует задавать.

Истории у костра становились всё похабнее или страшнее, парни — всё развязнее. Прижавшись к Герберту, я с ужасом слушала рассказ Адриана о недавнем совете судей, на котором были убиты молодой рыцарь и его невеста.

— Представь, какое разочарование, — рассказывал подвыпивший Адриан слегка поплывшему Герберту. — Мы думали, что она — жена, а девчонка оказалась невинной.

Меня затрясло.

— Зато его казнили несколько часов, — добавил Жермон.

Меня затошнило.

— Герберт, можно я посижу в машине?

— Сидеть! — он резко удержал меня за руку. — Я же сказал — привыкай!

— Мне плохо, — я, сдирая шарф, схватилась свободной рукой за горло.

Как унять мучительный спазм? Только бы меня не вывернуло прямо здесь, у костра.

В этот момент и появилась избавительница — на поляну влетела красная машина. Она эффектно развернулась и остановилась рядом с автомобилем Герберта. Из авто выскочила рыжеволосая ведьма с сигаретой в зубах. Поприветствовав всех, Лили остановила взгляд на мне.

— Что с ней такое? Танюш, говорить можешь? — она отбросила окурок и опустилась рядом на корточки.

— Мне плохо, — сдавленно повторила я.

— Сейчас пойдём отсюда, — пообещала Лили, кинув на Герберта уничтожающий взгляд.

— Лилиана, ты будешь судить со мной турнир? — поинтересовался Жермон, подавая ей коньяк в одноразовом стакане.

— Конечно, дорогой, — жизнерадостно пообещала Лиля. — Только мы с девочкой отойдём подальше, чтобы вам не мешать. Синичка, бери свой стакан, пойдём в машину.

Я, пошатываясь, побрела к её машине, Лиля поддерживала меня твёрдой рукой, бормоча под нос ругательства.

— Говорила же Гербу, что ты не готова к таким вечеринкам, — со злостью сказала она, когда мы устроились в салоне. — О чём говорили, когда тебе поплохело?

— О последнем совете, о том, что упоминал Анорм.

Ком в горле чуть смягчился. Я поставила стаканчик с вином в подстаканник. Рука мелко подрагивала.

— Понятно. Значит так. Сейчас начнётся турнир. Если станет не по себе — отвернись и не смотри.

Я пожала плечами. Не поубивают же они друг друга, в конце концов? А даже если поубивают — мне-то что? Из-за чего мне может стать не по себе? Если с Гербом что-то случится, он всё равно возродится и вернётся.

Лиля пристально уставилась на костёр. Парни вокруг него устраивались поудобнее, ложась на свои куртки или прямо в подтаявший снег.

— Что они делают? — я всё ещё не понимала, что происходит.

— Засыпают, — коротко ответила Лиля.

— Что⁈ — я подалась вперёд.

— Сиди спокойно. Они засыпают, — голос судьи Лилианы сделался сухим и бесстрастным. — Это турнир вселений, соревнование — кто за десять минут ночью в незнакомом месте без подготовки совершит самое интересное вселение.

Я тупо смотрела, как откидывается на снег Герберт. У костра остался сидеть лишь один Жермон. Турнир вселений⁈

— Я заблокировала двери на всякий случай, чтобы ты не вздумала лезть, куда не надо, — продолжала Лиля. — Жаль, что ты здесь оказалась, Синичка. Если бы мы знали о турнире, Герб, конечно, оставил бы тебя дома. Мы были уверены, что дальше граргских историй дело не пойдёт. А теперь не мешай, соревнование начинается.

Поляна наполнилась разными голосами, большинство лежащих что-то говорили, а то и кричали.

Лиля, приоткрыв окно, прислушивалась с явным интересом, а затем поднесла к губам своё кольцо.

Это было ужасно! Каждый из участников турнира сейчас делал что-то страшное, и им ничем нельзя было помешать. Я зажмурилась и заткнула уши. Не знаю, сколько так просидела, в себя пришла от прикосновения знакомых рук. Герберт сжал мои запястья и мягко сказал:

— Успокойся, всё закончилось.

— По-моему, ты — безоговорочный победитель, — просияла Лиля. — Стрельба полицейского по колесам проезжающих мимо машин — это было остроумно. У остальных банальщина — скандалы, драки, разбой. Жаль, Викуся не поехала, она придумала бы что-нибудь нестандартное.

Меня колотил озноб. Герберт прижал меня к себе и прошептал:

— Ну хватит, ничего особо страшного здесь не было, ты же слышала. Я стрелял мимо, нам сейчас ни к чему несчастные случаи. Успокойся, Танюш, пойдём на воздух.

Что было дальше, я помню плохо. Мы стояли около машины, я кричала, что ненавижу их всех, и себя, и всю эту жизнь. Герберт продолжал обнимать меня, я вырывалась, изо всех сил била его кулаками в грудь, Лиля что-то говорила подошедшим рыцарям. До меня доносились голоса:

— Оскорбление…

— Требует наказания…

— Не созывать же совет из-за каждой её истерики, судьям и так есть, чем заняться. Сами разберутся, — примирительно сказал Жермон.

— Теперь тебе придётся поделиться правом, Герберт. Она оскорбила всех присутствующих! — незнакомый весёлый голос.

— Это уже интересно! — пьяный смех Адриана. — Ну что, поделишься, собственник? Только сразу договоримся, осторожнее с ней. Не убивать, не калечить…

— Что вы так с ней носитесь?

— Я буду первым…

— Я следующий.

— Это против закона, — более жёстко напомнил Жермон. — Герберт неоднократно говорил, что ни с кем делиться ею не собирается. А вот кольцо, подаренное девушке чашепоклонником, вполне можно было