Зумер и Пенс - Аргус

— Почему?

— Потому, что клетки обновляются в периодичность в среднем пять лет. Кстати, это лежит в основе того, что выживаемость при онкологии определяется пятилетнем сроком. После этого, клетка погибает от механизма гибели, который включается внутри самой клетки. Новая клетка уже не имеет блокированного рецептора гормона смерти, и его нужно вводить заново. Но лучше это делать раз в год, потому что не все клетки организма на момент введения препарата, новые и будут жить пять лет. Часть может иметь срок жизни к моменту введения от года до четырех.

Это блокатор был выделен из крови человека с редчайшей мутацией Он был генетически нечувствителен к Хронолизину. Как он его нашел, это была целая эпопея!

— Расскажите! — попросил Виктор.

— На самом деле, нашел его я! — самодовольно ответил профессор, — и подсказал ему. Давай я закончу с Хронолизином и продолжу.

Третий. Эпигенетический выключатель (Подавление синтеза). Самый радикальный способ — блокировка производства на уровне ДНК.

Лекарство, основанное на вирусном векторе или инъекции РНК, проникает в клетки гипофиза, который производит Хронолизин. Оно блокирует работу соответствующего гена, погружая его в спячку. Орган просто перестает синтезировать гормон смерти. Именно э то и является полным излечение от смерти — аналог истинного бессмертия. Но внедрить его будет невероятно сложно, так как бессмертие разрушит экономику этого мира! Думаю, что разрабатывая именно такие препараты мы и построим свои фармацевтическую империю!

— Причем, можно делать препараты всех трех видов. Первый на месяц действия, самый дешевый, для всех. Второй на один год. Это существенно дороже. А вот третий, тут нужно будет хорошо подумать, штамповать орды бессмертных нам совсем не к чему! — высказал свои соображения Виктор.

— Все именно так! — кивнул Артем Николаевич, — теперь о самом это ученным. Тебе нужно с ним познакомится. И войти с ним в долю.

— Как же я это сделаю, — удивился зумер.

— Это будет непросто, — согласился профессор, — мы с ним работаем над этим вместе уже тридцать лет! Он начал принимать препарат первого типа, испытывая его на себе. Ему сейчас восемьдесят восемь лет, но выглядит он лет на семьдесят. То есть на тот возраст, когда она начал его принимать.

— А Вы каким образом к этому причастны? — спросил Виктор.

— Это очень интересная история! Двадцать лет назад, ко мне на кафедру пришел мужчина. Профессор, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой фармакологией одного из медицинских университетов Москвы. Пришел с очень необычной просьбой.

— Какой? — спросил Виктор.

— Нет ли в исторических источниках сведений о каком-то необычно долго живущем человеке, — усмехнулся старик, — я ему ответил, что есть такой сказочный персонаж. Матвей Язычник Рязанский, по данным летописи он жил почти триста лет. Ты помнишь, что Русь крестили с девятьсот восемьдесят восьмого по девятьсот девяносто первый год нашей эры. Город Рязань был основан в тысяча девяносто пятом году, а разрушен монголами в тысяча двести тридцать седьмом году. Матвей Язычник Рязанский умер за два года до нападения монголов и был похоронен в могиле за пределами церковного кладбища. Получается он родился в девятьсот тридцать пятом году нашей эры.

— А почему его похоронили не на кладбище? — спросил юноша.

— Потому, что он был язычником, и помнил как крестили Русь. Местные жители долго сопротивлялись новой вере, из-за чего киевскому воеводе пришлось применить жесткие меры. Позже это описали в летописной поговорке: «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем». В исторических документах выражение закрепилось благодаря событиям в Новгороде при княжении Владимира. В летописи писали, что он был жрецом Перуна и его семью убили, когда княжеская дружина сжигала идольское капище. Перед смертью он проклял веру христианскую, сказав, что этот распятый Бог не защитит тех, кто ему поклонятся! — объяснял профессор, — но его это не интересовало. Он меня прямо спросил, знаю ли я где его могила? Я сказал, что приблизительно знаю, но точно это можно будет узнать только на месте! И вот тогда он мне все и рассказал, — и он стал вспоминать дела давно минувших дней.

МОСКВА. ВЕСНА ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВОСЬМОГО ГОДА.

В профессорском кабинете Артема Николаевича шел напряженный разговор. В нем было двое, сам профессор истории и мужчина лет пятидесяти, тоже профессор, заведующий кафедрой фармакологии одного из медицинских университетов Москвы.

— Я еще раз Вам, уважаемый Константин Сергеевич, говорю, — уже стал нервничать историк, — пока Вы мне не скажете, с какой целью Ви ищите могилу этого мифического персонажа, я Вам больше ничего не скажу. И тем более не собираюсь участвовать в экспедиции по ее поиску.

— А Вам, Артем Николаевич, — продолжал упираться фармаколог, — разве самому не интересно найти это место? Как специалисту и профессионалу?

— Нет! Это Средневековая Русь это не мой профиль, — отрезал историк, — Вы даже не представляете, что такое организовать такую экспедицию, да еще тайком от всех окружающих. За самовольные раскопки, нас примут за «черных» археологов, и меня могут выгнать из Университета! Если еще и не посадят. Я должен знать, зачем я рискую.

— Я Вам заплачу! — выдохнул фармацевт.

— И сколько? — спросил историк, скептически осматривая помятый, и явно не новый, костюм своего гостя.

— Сто, нет не сто, — тут же поправил себя фармацевт увидев саркастическую улыбку на лице коллеги, — двести долларов! Больше у меня нет, — вздохнул он.

— За двести долларов, дражайший Константин Сергеевич, я не то, что в те дремучие леса на съеденье комарам не поеду, я и со стула не встану! — решительно произнес историк, — Вы хоть представляете, что такое раскопки в лесу?

— Нет, — честно признался фармацевт.

— Если бы Вы знали, то сто раз подумали, прежде чем соглашаться на такую авантюру! Мы тратим зря время. Если Вы мне не скажите истинную цель Вашего интереса, то Вам придется искать эту могилу самому! — заявил историк.

— Значит не договорились, — вздохнув встал фармацевт, — извините, коллега, за отнятое у Вас время.

— Желаю Вам найти более сговорчивого специалиста! — усмехнулся вставая Артем Николаевич.

— К сожалению, никто из них не знает, где эта могила! Мне нужно подумать, до свидания, но я не прощаюсь! — он пожал руку хозяину кабинета и вышел.

Через неделю, когда Артем