Пространство - Джеймс С. А. Кори

понадобятся при стыковке с артефактом. Сборка каких-то из них может быть начата вашими инженерными бригадами прямо на маршруте. И само собой, если у вас возникнут какие-либо вопросы, я в вашем распоряжении. Кортазар конец связи.

По экрану прошла серия технических чертежей. Их было более чем достаточно, чтобы он забеспокоился. Они называли все технологии чужих единым именем «протомолекула», но, конечно, пришедшая невесть откуда колония микрочастиц-захватчиков жизни, была лишь одним объектом в гораздо более обширном наборе инструментов. И если Кортазар верно истолковал сверхсекретные данные с зондов МВКФ, то то, что они нашли, будет для человечества гораздо проще в освоении и использовании.

Однако же изменения, которые Кортазар хотел увидеть в «Баркейте», выглядели неприятно органическими. Похоже не столько на сборку новой модели шлюза, сколько на изготовление какого-то колоссального протеза.

«Это начало чего-то очень нового и очень мощного, и если хорошие люди не предпримут ничего, чтобы взять власть в свои руки, то это сделают плохие». Так говорил ему адмирал Дуарте в ту ночь, когда принял Совтера в свою паству. Это было истинно тогда, и остается истинным сейчас. Он включил камеру, пригладил волосы, и начал запись.

— Сообщение принял. Я передам чертежи моим инженерам незамедлительно. Если у них будут какие-то проблемы, мы с вами свяжемся, — коротко, точно, сжато, но без грубости. Рационально. Он надеялся, что это прозвучит рационально. Он пересмотрел сообщение для пущей уверенности и подумал было перезаписать его, заменив «проблемы» на «вопросы», но решил, что придает этому слишком много важности. Как только он его отправил, прозвучало уведомление от системы связи.

— Капитан, у нас есть разрешение от «Медины».

— Да неужели, мистер Когома? Как мило с их стороны. Как разрешилась ситуация с тем номером отслеживания?

— Грузовое судно движется для стыковки со станцией, сэр.

Что ж, вот и захватили доходяги еще один корабль. Если бы на «Тореадоре» понимали, куда ветер дует, они рванули бы со всех ног обратно на свою несчастную планету, с которой пришли, где бы она ни была, и постарались забыть о том, что потеряли. Потому что Флот Освобождения продолжал пожирать идущие мимо корабли, моря голодом колонии. Ослабляя их. А к тому времени, как астеры догадаются, что они ведут боевые действия в арьергарде истории, Дуарте уже прочно займет позиции.

Война, подумал Совтер, когда подтянулся в командный отсек, уже давно не ведется за контроль над территориями. Работа военных заключалась в том, чтобы раздробить силы врага. Мелкие стычки в Поясе происходили в течение поколений не затем, чтобы захватить станцию Веста или Цереру или любой из дюжин небольших товарных узлов, плавающих в безбрежной пустоте. Это всегда было направлено на то, чтобы удержать АВП или любую другую силовую группировку астеров от коалиции в организованную силу. До тех пор, пока правила не изменились, и организованная сила не оказалась полезна. Флот Освобождения появился бы десятилетия назад, если бы такие люди, как Дуарте, позволили бы этому произойти. А теперь, когда у Пояса он есть, они смогут убедиться, насколько он был бесполезен.

А пока он будет держать Землю и то, что осталось от Марса, в напряжении несколько лет. А потом… Наградой за смелость будет шанс управлять историей.

На командной палубе царил порядок. Каждый в своем амортизаторе, дисплеи протерты, пульты отполированы. «Баркейт» прибудет на станцию Лакониа таким же щеголеватым и подтянутым, каким он покинул Марс. И они не будут носить браслеты. Он опустился в свой командный пост и пристегнулся.

— Мистер Тейлор, дайте предупреждение об ускорении. Мистер Когома, информируйте флот и станцию Медина, что мы приступили к процедуре.

— Сэр, — сказал офицер-тактик, — разрешите открыть орудийные порты.

— Мы ожидаем столкновения, мистер Кун?

— Не ожидаем, сэр. Лишняя предосторожность.

Кун тоже не доверял тощим. И это было справедливо. Они были кучкой бандюг и ковбоев, которые считали, что раз у них стволы, у них и сила. Совтер полагал, что Флоту Освобождения еще рано начинать кидать Дуарте, но они были тупыми и импульсивными. И когда имеешь дело с любителями, не стоит предполагать, что они будут принимать те же решения, что и профессионалы.

— Разрешаю. И разогревайте ОТО, пока есть время. Мистер Когома, рекомендуйте флоту поступить тем же образом.

— Да, сэр, — сказал Когома.

Зазвучала сирена и Совтер устроился в амортизаторе, в течение нескольких секунд ощущая возвращение веса. Переход до кольца Лаконии был краток. Пространство между кольцами практически вызывало клаустрофобию в сравнении с необъятностью настоящего, открытого вакуума. И тьма, беззвездная, только усиливала это чувство. Физические зонды показывали, что с другой стороны колец нет никакого пространства вовсе. Так что чем бы ни был пузырь, в котором они находились, он заключался не в конечных границах, а в чем-то более обширном, бездонном, чего он и представить себе не мог. Да и не нуждался в этом.

Врата Лаконии стали ближе, больше, горстка звезд горела ярко и ясно на той стороне, все разрастаясь по мере их приближения. Реактивные шлейфы авангарда флота засияли ярче, когда они прошли врата. Здесь должны быть новые созвездия. Галактика под другим углом, и совершенно новые небеса.

— Приближение к кольцу, сэр, — сказала Келлер из навигационного управления. — Проход через три. Два…

Келлер рассыпалась. Нет, то есть не так. Келлер осталась там же, где и была, сидела, где и сидела. Но сейчас она была облаком. И все они были облаками. Совтер поднял руки. Он прекрасно видел их: папиллярные узоры на кончиках пальцев, пространство между молекулами, а под ними — поток своего кровообращения. Он мог видеть молекулы воздуха — водород, кислород, углекислота, все они бешено колотились друг о друга, затуманивая еще более глубокое пространство между ними. Вакуум, который пронизывал все это.

«У меня инсульт, — подумал он, а затем: — Нет. Что-то здесь не так».

— Гаси привод! — заорал он. — Разворачиваемся! — и волны звука от его слов расширяющейся сферой полетели сквозь видимый, но невидимый воздух, отскакивая от стен, дрожа там, где они пересекались с криками страха и воем сирены. Это было прекрасно. Облако, которым стала мистер Келлер, пошевелило руками, и чудом не провалилось сквозь необъятную пустоту ее панели управления.

Он увидел звук, идущий в потоке молекул, прежде чем он достиг его, и он услышал слова.

— Что происходит? Что случилось?

Он не мог видеть изображение на экранах, чтобы узнать, были ли там звезды. Всё, что он мог почувствовать, это атомы и фотоны самой вещи, а не то что они составляли. Кто-то закричал. Затем кто-то другой.

Он повернулся и увидел, как что-то движется. Не другое облако,