Пространство - Джеймс С. А. Кори

не жаловалась, но боль от раны и стресс от внезапной инвалидности смешивались с общим для всех страхом. Какая радость видеть, как всё это отступает, даже если и на мгновение. Анна всегда была привлекательной, но во сне она становилась просто красавицей.

Ноно подождала, пока дыхание жены не стало ровным и глубоким, а потом встала с кровати. Она уже почти подошла к двери, когда Анна заговорила хриплым со сна голосом:

— Не забудь про Джино.

— Иду прямо к нему, — тихо ответила Ноно, и дыхание Анны снова стало мерным и глубоким.

— Я могу пойти с тобой? — попросилась Нами, когда Ноно подошла к входной двери. — Ручные терминалы опять не ловят сигнал, так что дома нечем заняться.

Ноно задумалась и хотела сказать: «Там слишком опасно, и ты можешь понадобиться матери», но молящие глаза дочери не позволили.

— Хорошо, но надень туфли.

Прогулка обратно к Джино походила на танцы в полумраке. В половине домов, мимо которых они проходили, солнечных панелей аварийного освещения достигло достаточное количество солнечного света, потому дома светились изнутри. Не ярче огонька от свечи, но сильнее, чем раньше. Сам город оставался темным. Ни уличных огней, ни света в небоскребах, только пара ярких точек вдоль волнообразной аркологии на юге.

В памяти Намоно внезапно всплыли яркие воспоминания, когда она, будучи еще моложе своей дочери, впервые полетела на Луну. Нестерпимое сияние звезд и невыразимо прекрасный Млечный путь. Даже с учетом пыли, висящей в верхних слоях атмосферы, сейчас на небе виднелось больше звезд, чем когда они тонули в городском освещении. Светила луна: серебряный серпик в золотистой паутине. Ноно взяла дочь за руку.

Ее пальцы казались такими пухлыми и крепкими по сравнению с тем, что было раньше. Она росла. Уже не их малышка. Сколько же они строили планов в отношении ее учебы и совместных путешествий. Все пошло прахом. Мир, в котором они хотели ее вырастить, развалился. Она ощутила укол вины, как будто могла как-то это предотвратить. Как будто это каким-то образом и ее вина.

В сгущающейся темноте слышались голоса, хотя и не так много, как раньше. Когда-то в квартале бурлила ночная жизнь. Пабы, уличные фокусники и недавно вошедшая в моду гремящая музыка, выплескивавшаяся на улицу, как будто кто-то роняет кирпичи. Теперь люди ложились с наступлением темноты, а вставали с рассветом. Ноздри защекотал запах съестного. Странно, но вареная овсянка может стать свидетельством уюта. Она надеялась, что старик Джино сходил к фургону или что кто-то из прихода сходил за него. Иначе Анна настоит на том, чтобы отдать ему часть их припасов, и Намоно ей это позволит.

Но этого еще не произошло. Нет смысла беспокоиться о том, чего еще не случилось. Пока всё нормально. Когда они добрались до поворота на улицу Джино, остатки солнечного света померкли. Единственное, что отмечало скалу Зума — сгусток темноты, возносящийся над городом на тысячу метров. Земля вызывающе грозила небу кулаком.

— Ох, — скорее даже не слово, а выдох, — ты это видела? — спросила Нами.

— Видела что?

— Падающая звезда. А вот еще одна. Смотри!

Так и есть. Посреди неподвижно мерцающих звезд — быстрая полоса света. И еще одна. Пока они стояли, взявшись за руки, еще пять. Вот и всё, что она могла сделать: не отвернуться, не затолкать дочь в укрытие дверного проема, закрывая собой. Было предупреждение, но остатки флота ООН перехватили этот метеорит. Эти огненные пятна в верхней атмосфере, может, даже и не его осколки. А может, и его.

Когда-то падающие звезды считались красивыми. Чем-то невинным. Уже не будут. Не для нее. Ни для кого на Земле. Каждый яркий след — как дуновение смерти. Свист пули. Напоминание, громкое, как крик. Все может закончиться, но ты над этим не властна.

Еще один всплеск, яркий, как факел, вспухший в бесшумный огненный шарик размером с ноготь.

— Большой был, — прокомментировала Нами.

«Нет, — подумала Намоно, — не большой».

Глава 1

Па

— У вас, на хрен, нет на это никаких прав! — уже не в первый раз кричал владелец «Хорнблауэра». — Мы всё это заработали своим трудом. Это наше.

— Мы это уже проходили, сэр, — возразила Мичо Па, капитан «Коннота», — ваш корабль и груз здесь по мобилизационному распоряжению Вольного флота.

— Ваша говёная гуманитарная акция? Астерам нужны припасы? Так пусть покупают. Что моё, то моё.

— Так нужно. Если бы вы послушались приказа...

— Вы нас обстреляли! Пробили нам движок!

— Вы пытались уклониться. Ваши пассажиры и экипаж...

— Вольный флот, драть вас в жопу! Да вы просто воры. Пираты.

Слева от нее Эванс — старший помощник, недавнее пополнение семьи — застонал, как будто его ударили. Мичо глянула на него — и встретилась с его голубыми глазами. Помощник ухмыльнулся: белозубая улыбка и слишком смазливое лицо. Красавчик, и он это знает. Мичо выключила микрофон — брань с «Хорнблауэра» продолжала литься потоком — и кивнула Эвансу. В чем дело?

Эванс ткнул пальцем в консоль.

— Какой злющий. Как заденешь какого бедняжку койо, всегда так.

— Будь серьезнее, — попросила Мичо, но улыбнулась.

— Я серьезный. Но ранимый.

— Хрупкий? Ты?

— В глубине души, — Эванс прижал ладонь к мускулистой груди, — я маленький мальчик.

Владелец «Хорнблауэра» наконец-то выпустил пар. Если суммировать всё им сказанное, то Па — ворюга, шлюха, бессердечная тварь, которой всё равно, чьи дети умирают, пока лично ей платят жалование. Будь он ее отцом, то прибил бы, чтобы она не позорила семью. Эванс захихикал.

Поневоле засмеялась и Мичо. 

— А ты в курсе, что когда ты флиртуешь, твой акцент усиливается?

— Знаю. Я весь состою из сложного сплава жеманства и пороков. Но забудем о нем. Ты уже начала выходить из себя.

— Еще не вышла, — Па снова включила микрофон. — Сэр. Сэр! Можем мы хотя бы прийти к соглашению, что я пират, который предложил запереть вас в каюте до прибытия на Каллисто, а не выбросил в космос? Так пойдет?

На секунду в эфире воцарилось потрясенное молчание, сменившееся потоком бессвязной ярости, выразившейся в фразах типа «захлебнись своей долбаной астерской кровью» и «прибью, если посмеешь». Мичо подняла три пальца. С другой стороны рубки Оксана Буш махнула рукой в знак подтверждения и заклацала по панели управления вооружением.

«Коннот» не был астерским