"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

и из трещин брызнул свет. Сосны вокруг согнулись до земли, как былинки, с них посыпалась хвоя, превращаясь в пепел. Воздух засверкал и заплакал, не выдерживая давления двух фундаментальных сил, слившихся в одном существе.

Магистры отшатнулись, инстинктивно возводя самые мощные защитные щиты. Их лица, прежде непроницаемые, исказились гримасой первобытного ужаса и абсолютного неверия. Они почувствовали это. Не просто силу. Не просто скверну. Они почувствовали нечто, что лежало за гранью их догм, за гранью их веры. Не демона. Не бога. Нечто Третье. Нечто Древнее. И Нечто Пустое.

Я стоял в эпицентре этого магического шторма, мой плащ трепетал на невидимом ветру, сотканном из мощи и безумия, а в глазах горел холодный, безразличный огонь вселенской пустоты. Я смотрел на них, и в этой тишине, оглушённой рёвом моей высвобожденной сути, висел один-единственный, невысказанный вопрос, обращенный и к ним: «Ну что, святые отцы? Готовы ли вы теперь сразиться со своим императором?»

Глава 18

«Иисусу показали золотой и сказали ему: Те, кто принадлежит Цезарю, требуют от нас подати.

Он сказал им: Дайте Цезарю то, что принадлежит Цезарю, дайте Богу то, что принадлежит Богу, и то, что моё, дайте это мне!»

Апокрифическое От Фомы…

К сожалению, мое проявление силы не впечатлило церковников. Они оказались не из робкого десятка и быстро пришли в себя. Теперь их ауры, сплетенные в единую сеть, давили на мое сознание, пытаясь найти брешь, слабину, клочок уязвимости, за который можно было зацепиться. Самое настоящее кощунство!

За спиной я услышал низкое рычание и почувствовал, как воздух сгущается, наливаясь дикой силой Коловрата. Старый медведь готовился броситься в бой за своего вожака…

Глупец… Верный, но всё же глупец.

Я не нуждался в его помощи. Мне вообще не нужна была чья-то помощь. На это сражение у меня были свои ставки. Я желал превратить этот фарс в свою личную исповедь и приговор.

Мне требовалось одиночество и пространство для моего вердикта.

Строго взглянув на своих оппонентов, я просто отпустил внутренние ограничители. Если они думали, что я высвободил всю свою энергию, то они глубоко заблуждались…

Мир взорвался светом.

Абсолютная, выжигающая и стирающая всё и вся белизна мгновенно вытравила тени, звук, само пространство, оставив после себя лишь чистый и стерильный вакуум. Краем глаза я заметил, как могучий Коловрат был отброшен этой беззвучной волной, будто травинка в момент урагана. Он рухнул на землю, и в моем восприятии мелькнула вспышка его обиженной ярости — яркая, жалкая искра в море небытия.

Валерия коротко вскрикнула. Ее серые глаза блеснули тревогой. Анна же застыла, и на ее лице запечатлелась странная гримаса чувств: ужас, смешанный с темным, почти сладострастным торжеством. Она видела, как близок к падению тот, кто когда-то ее унизил.

Их реакции были мгновенны. Но моя воля жила вне времени…

Пока магистры, ослепленные на миг, инстинктивно отпрянули, я уже творил новую реальность. Я отсек кусок бытия. Холодная и безликая мощь сомкнулась вокруг нас, переродившись в форму идеальной полусферы. Этот невероятный купол отсек меня и пятерых инквизиторов от остального мира. Он переливался перламутром пустоты. Звуки снаружи исчезли. Осталась лишь гулкая тишина святилища, где мне предстояло совершить богослужение.

За его стенками панциря заметалась Валерия. Она, как бабочка, билась о стекло барьера. Ее кулаки, покрытые инеем, бессильно барабанили по непробиваемой поверхности. Я видел, как ее губы складывались в мое имя, видел спазм на ее лице — но слышал лишь тишину. Коловрат, поднявшись, присоединился к ней. Его тесак и голые руки обрушивались на купол с силой, способной раскрошить бастион. От точек ударов расходились круги, как по воде, но купол лишь глубже вбирал в себя эту энергию, эту тщетную ярость живого мира.

Они пытались дотянуться. Помочь. Спасти или остановить. Это было так трогательно. И так по-человечески бесполезно. Даже самые мощные заклинания из их арсенала были бессильны перед этим бастионом.

Магистры быстро опомнились. Их первоначальный шок сменился холодной, отточенной яростью фанатиков, припертых к стенке. Каждый из них был гуру от магии. И вся эта магия обрушилась на меня.

Павел выплеснул вперед сжатый до алмазной твердости поток огня очищения. Это было святое сияние, призванное испепелить саму душу грешника.

Другой маг, справа, взметнул в воздух бурю из сотен тысяч ледяных бритв, каждая из которых несла в себе руну распада, разъедающую магическую структуру.

Слева вздыбилась земля, и из нее выросли щупальца жидкого камня, плюющиеся кислотой, которая плавила даже свет.

Двое оставшихся слили свои силы воедино, выковав копье из чистого Света. Того самого, что низвергал князей тьмы и заставлял демонов рыдать от боли, вспоминая о потерянном рае.

Огонь, лед, земля, вода, свет. Все основы мироздания, все стихии, что служили им верой и правдой, обрушились на мое скромное «я». Энергетический хаос внутри купола был столь мощен, что камень под моими ногами не просто плавился — он испарялся, превращаясь в раскаленную плазму. Воздух звенел, рвался и горел, наполненный ревом разъяренной материи.

А я просто стоял и чувствовал, как чудовищная мощь их заклятий разбивается о спокойную гладь моего сознания. Как дождь о поверхность океана. Каждая капля становилась частью целого. Моя холодная и бездонная сила, как космическая пустота, ассимилировала их атаки. Она вбирала, переваривала и превращала ярость стихий в топливо для моего собственного безразличного свечения.

Мне было все нипочем. Абсолютная пустота внутри была идеальной защитой. Некуда было направить удар. Не за что было зацепиться. Я просто был фактом истинной неуязвимости.

И они быстро это поняли. В их глазах вспыхнул огонек отчаяния. Они синхронно рванули в ближний бой.

И какая же это была симфония! Если бы Данте видел это, он бы аплодировал стоя. Их стиль был идеален, безупречен и догматичен. Мой стиль был рожден в тысячах битв на горизонтах других миров. Это был танец смерти, где каждый пас, каждый выпад был отточен в бою с демонами, богами и самим хаосом. Я двигался между ними, как призрак. Их удары били в пустоту. Мои — всегда достигали цели.

Я прикладывал недюжинные усилия, чтобы не убить их. Я просто демонстрировал пропасть, что лежала между нами.

В очередной раз они устремились ко мне единым порывом, их белые робы слились в размытое пятно. Посохи из сгущенного света, способные прошить насквозь боевого голема, описывали в воздухе смертоносные траектории.

Раскрытой ладонью я отвел удар Павла, ощущая, как вибрация проходит по моей руке, не причиняя вреда. Древко светового