Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

старит, как уход близких людей, — печально проговорила она. — Недавно умерла моя близкая подруга, которую я знала с детства, баронесса де Морель. Да ты знаешь! Собственно, из-за этого я здесь! Она как-то передала мне письмо и велела в случае её смерти отдать тому, кто будет проводить расследование. Я была удивлена, но спорить не стала. А недавно узнала, что её убили. Я была так расстроена, что не сразу вспомнила об этом письме, а, вспомнив, поехала в полицию магистрата. Меня провели к какому-то перепуганному карлику, который бормотал что-то о том, что дело закрыто, а потом посоветовал найти тебя, поскольку ты ведёшь частное расследование. Я заехала к тебе утром, чтоб посмотреть твой дом. Там очень красиво и у тебя очаровательная супруга. Она сказала, что ты ушёл во дворец, и я подумала: а почему бы и нет? Этот цепной дракон фон Вебер не желал меня впускать, но я сказала, что хочу передать тебе нечто важное. Услышав твоё имя, он смягчился и, с тревогой озираясь по сторонам, позволил пройти, но умолял не заходить на женскую половину и уйти до обеда, когда эта фурия Евлалия выползает из своих покоев. Так что твоё имя открыло мне вход, как некогда перед сэром Персивалем распахнулись двери замка прекрасной Эринии!

— Только в данном случае, скорее, перед прекрасной Эринией распахнулись двери замка Персиваля! — рассмеялся Марк.

— Ты всё так же умеешь прятать комплименты в шутках! — заметила она.

— Значит, вы виконтесса де Руссель?

— По третьему мужу, — кивнула она и сунула руку за корсаж на груди. Достав оттуда маленький конверт, запечатанный красным сургучом, она вложила его ему в руку. — Найди мерзавца, убившего мою дорогую Иветту.

— Я сделаю всё возможное, — кивнул он. — Скажите мне, Кларинда, вы ведь виделись с баронессой де Морель в вечер её гибели? Она была напугана или грустна?

— Нет, в тот вечер она была весела. Мы пили ликёр и говорили о мужчинах. Много смеялись, она рассказывала о том, как дурачит своего племянника.

— Дурачит? — насторожился Марк. — О каком племяннике речь? Мне говорили, что она была добра со всеми.

— Кроме Гийома! Она его ненавидела и доставляла себе удовольствие портить ему жизнь. Она тянула с него деньги и раздавала остальным, она расстроила его брак, выдав девицу за другого племянника, и без конца твердила, что ему придётся делиться, если он не хочет потерять всё, — Кларинда снова улыбнулась. — Впрочем, я не знаю подробностей. Прости, у меня так много дел, я хочу пройтись по этим залам и вспомнить былое. Может, мне и не выдастся снова такая возможность. Я рада была увидеть тебя, ты стал так хорош! Жаль, что мне уже не двадцать, а то бы я!..

И, привстав на цыпочки, она, не обращая внимания на бродивших вокруг придворных, поцеловала его в щёку, после чего махнув рукой, побежала по залу к дверям во внутренние покои. Марк смотрел ей вслед с улыбкой, а потом, взглянув на зажатый в пальцах конверт, отправился дальше.

Вернувшись в свой маленький кабинет, он присел к столу. Истомившийся от скуки Эдам, сидевший у камина, тут же вытянул шею, чтоб посмотреть, что делает хозяин.

— Уже сунул сюда свой длинный нос? — спросил Марк, придвигая к себе папку с записками и стихом.

— Вы ничего не рассказываете об этом деле, — обиженно проворчал Эдам. Он счел реплику Марка приглашением к разговору, потому подошёл к столу и сел на стул. — Мне приходится руководствоваться лишь крохами информации, которые падают с вашего стола. Я понял, что вы по своему желанию расследуете смерть баронессы де Морель, её родственники не вызвали у вас подозрений, к тому же вас преследует какой-то незнакомец. Он посылает вам убитых животных и напугал госпожу. А в этой папке записки со стихотворными строчками, которые имеют какое-то отношение к расследованию.

— И?

— Ничего! Обычный октет, хотя и неполный.

— Возможно, мы, наконец, получили последнюю строчку, которая прольёт свет на это преступление.

Марк сломал печать и открыл конверт. Из него выпал маленький тонкий листок, надушенный каким-то полузабытым ароматом. И, как он и думал, на нём была написана всего одна строчка: «А кто надел венец из жемчугов?»

— И что? — разочарованно проворчал Эдам, заглянув в записку. — Я думал, там будет имя убийцы!

Марк достал лист с собранным стихотворением и вписал недостающую строку.

— Оно тут есть, — проговорил он.

— Где? — оруженосец снова подался вперёд.

— Что такое венец из жемчугов?

— Украшение?

— Неуч! — фыркнул Марк.

— Дайте подумать! Графская корона?

— Именно! Графская корона — это венец с девятью остриями, увенчанными жемчужинами.

— Но вы же не носите свою, вот я и забыл. Но вспомнил!

— Подожди.

Марк снова перечитал октет:

И в радости будь рядом, и в печали,

Взгляни на этот камень гробовой,

Его герой, добыв копьё вначале,

Там мирно спит под каменной плитой.

Тьма не укроет правды от очей,

А кто надел венец из жемчугов?

Он избран быть копьём среди мечей,

Вор, позабывший братскую любовь.

— Я знаю, кто убийца, — произнёс он. — И я даже знаю, где спрятано то, что заставило его пойти на преступление. Едем! Я должен застать их всех в часовне дома де Монтезье, до того, как тело баронессы увезут из города!

Марк торопился, опасаясь, что Жозеф де Менар уже уехал, сопровождая в последний путь гроб с телом своей любимой тётушки. Но оказавшись возле дома графа де Монтезье, он увидел, что дверь приоткрылась и по ступеням спустился знакомый ему нотариус с чёрной сафьяновой папкой под мышкой. Увидев Марка, он почтительно поклонился и двинулся в сторону своей конторы.

Спешившись, Марк бросил Эдаму повод своего коня и быстро взбежал по лестнице. Двери немедленно отворились на его стук, и привратник впустил его в нижний зал. Марк не стал дожидаться, когда о нём доложат, и сразу же направился туда, где, как он помнил, находилась часовня. Уже подходя к дверям, он услышал растерянный голос де Шарона, вопрошающий: «Да кто такой этот Леду?», а потом раздался горестный стон виконтессы де Лапер, и он распахнул дверь.

Всё семейство было в сборе, они стояли вокруг уже закрытого гроба баронессы де Морель. На крышке был расстелен покров с вышитой надписью: «Там мирно спит под каменной плитой». Вид у собравшихся был ошеломлённый и даже обиженный, из чего Марк сделал вывод, что они только что узнали о содержании завещания своей доброй тётушки и поняли, что её оказавшееся значительным состояние отписано совершенно постороннему человеку, не имеющему никакого отношения к их роду.

Увидев