Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

пуль убережёт. Такие там и поставили на всякий случай. И на стены тоже. Защитных артефактов — простейших, в виде жёлтых камней, — у меня был практически неограниченный запас.

Поднявшись и осмотрев всё, в том числе саму чашу с гладким каменным дном, я удовлетворённо кивнул.

— Хорошая работа.

— Господа дворяне постарались, — улыбнулся Мышкин.

Я приблизился к нему и шёпотом спросил:

— Это благодаря вашему дару?

— О нет. Они сами. Я свой дар за всю жизнь могу раз десять только применить. Примерно. Никогда не знаешь, какой приказ станет последним.

— Хреновый дар какой-то, — покачал я головой.

— Не то слово, господин барон, я бы и сам хотел другой, но, как говорят, семью и Инсект не выбирают. Отчасти дар моего рода — ещё и проклятье. Из-за него нас низвергли и лишили титулов. Как-нибудь я расскажу вам правдивую историю, как это произошло, а то, уверен, господин Сквозняков вам расскажет множество баек.

— Кто его слушать-то будет?

— Как бы то ни было, — слегка поклонился Мышкин, — спасибо вам, барон, за возможность доказать свою верность императорской семье.

А волос седых у него и правда больше стало. Полоса, которая была шириной в пару пальцев, увеличилась вдвое.

После он ушёл, по пути передав мой приказ накачивать воду и начинать её греть. Конечно, это не банька с вениками, но горячая купель на свежем воздухе, особенно когда опустится ночная прохлада, иногда даже лучше! Да и на закат полюбоваться можно прямо отсюда.

— Скоро купаться? — в нетерпении дёрнула меня за рукав Мита.

— Скоро. А купальник у тебя есть?

— Купальник? Какой купальник? Я думала мы будем голышом купаться… Специально ничего не надела из нижнего белья.

— Пойдём, — взяла за руку Миту княжна, — подберем тебе купальник. Вероника из паучьего шёлка такие вещи делает, что все мужики просто с ума сходят.

Ну, не знаю… Взглядом я проводил Миту и Василису. Обе девушки были в лёгких платьишках. Фиолетовая типа дриада в чёрном в красный горошек, а Василиса в белом с небесно-голубыми цветочками. И да, если представить, что под платьем ничего нет, есть от чего сойти с ума. Фигурки у них что надо. У Онежской более изящные и хрупкие формы, а у Миты узкие плечи, зато прекрасные, манящие бёдра.

Вскоре чаша набралась, и вода в ней нагрелась. Пришла прохлада, от воды потянулся пар, а большая часть, можно сказать, жителей крепости собралась возле каменной чаши. Поверхность воды была чёрной, отчего казалось, что у чаши нет дна.

Ко мне подошёл барон Маститов. Бородач с кучей шрамов задумчиво глядел на воду.

— Скажи, что ты собираешься эту воду превратить в кислоту и сбросить на головы тех, кто будет штурмовать крепость снизу, — сказал он. — Иначе я не вижу в этом смысла.

Люди начали раздеваться и опускаться в горячую воду. Женщины стонали от удовольствия, мужчины испускали вздохи облегчения, а дети уже вовсю плескались. Вернулись и девушки, приведя с собой остальных. На миг, заглядевшись на их тела, едва прикрытые купальниками, забыл, что там говорил Маститов. Но всё же отвёл взгляд и вспомнил.

— О нет, поручик, — ответил ему, ставя на землю контейнер с солью, похожей на осколки синего стекла. — Я превращу эту чашу в кое-что получше. В кислотную ванну для всех нас!

И махом высыпал соль в чашу. Вода забурлила, пошла молочными пузырями и слегка едким дымом.

— Муаха-ха-ха! — захохотал я в небо.

А затем закричали люди в чаше.

Глава 19

Кричали женщины, дети и несколько стариков, которых мы вытащили из плена османов. Кричали студенты и солдаты Маститова, которые успели залезть в чашу с горячей водой.

А потом крики смолкли. И нет, не потому, что все люди в чаше умерли и растворились в кислоте. Хотя в какой-то мере всё-таки растворились. От кайфа. Спустя миг вместо криков над водой поднялись вздохи облегчения и удовольствия. Даже дети распластались в позе морской звезды и просто плавали на поверхности, счастливо улыбаясь. Вода, кстати, перестала пузыриться и источать едкий аромат. Она стала синей, как лёд на солнце, и запахла свежестью и озоном.

— Что… Что ты сделал? — поражённо прошептал Маститов.

Он успел сперва напрячься, когда люди закричали, а потом расслабился и просто удивлялся происходящему.

— Только хорошее, барон! — похлопал я бородача по плечу и вкратце всё объяснил.

«Синяя соль» или, как её ещё называли, «синий лёд» — старый рецепт Дубовых ещё с тех времён, как баронство было большим и имело добротную дружину. Для лечения и профилактики всяких мелких болезней и травм предки готовили эту соль и делали на её основе лечебные ванны. Принцип достаточно простой. Растворяясь, соль превращала воду в слабый кислотный раствор с кучей полезных веществ, насыщенный маной.

Кислота сперва растворяла омертвевшие клетки кожи, а по сути — весь верхний слой, отчего кожа становилась тоньше и намного чувствительнее. Люди резко начинали чувствовать, что вода «стала горячее», поэтому кричали. А потом сквозь новые клетки кожи в организм начинали поступать полезные вещества и мана.

Больше пользы из такой ванны получали, конечно, аристократы, но и простолюдины подлечивались и оздоровлялись. Всякие простуды и болезни как рукой снимало. И был неплохой шанс, что у человека, который вроде как простолюдин, вдруг проснётся мана-способность. Или Инсект. Но последнее — это совсем уж редкость, и в архивах рода упоминался всего один такой случай. Кстати, то был человек из рода Быковых. Прапрапрапра какой-то там дядя Никона.

— Ну, — пожевал губы барон и басовито прогудел: — звучит, как что-то очень полезное. — И резко стянул с себя броню, бросил её рядом, следом полетели рубаха и штаны.

— Хоть трусы оставьте! — только и успел крикнуть я.

Ну как успел. Голожопый поручик уже прыгнул в воду и поднял тучу брызг, чем изрядно повеселил детей. Эксги… кто-то там… Извращенец, короче.

— Ладно-ладно, — вынырнул он через секунду и подплыл, чтобы забрать бельё, — просто забылся. Дети тут всё-таки.

Трусы он надел прямо под водой и отправился дальше наслаждаться лечебными процедурами. Кожа его, кстати, изрядно порозовела, а в глазах появился довольный блеск.

Постепенно народу подтягивалось всё больше. Приходили студенты, женщины, что освободились от своих дел чуть позже, ещё несколько свободных бойцов Маститова. Возгласы удовольствия приманивали народ, как нектар — пчёл. Купальников у большинства, конечно,