Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Сразу все встало по местам. В одно мгновение успел для броска скоординировать дыхание с движением тела, потянул пальцами узкую рукоять. Сила броска могла быть эффективной только на выдохе. Чистый, гладкий и ровный выход лезвия из ножен. Поворот руки ладонью к цели при раннем высвобождении, придал больший вес и поддержку лезвию сзади. Увесистый выход. Бросок. Выдох:

— Н-на!

Удар ногой в грудь, вместе с креслом опрокинул Картера на пол.

Этого не могло быть. Это было против правил. Неписаных — но все же правил. Бросок был в район груди с расстояния не более пяти метров. Лже-Селенджер каким-то звериным чутьем смог уловить его движение и отклониться, среагировать на опасность. Нож, промелькнув вдоль развернувшейся боком груди, ударился в оконное стекло, разбивая его, брызнув осколками по подоконнику и полу. Враг подойдя к конвульсивно дергавшемуся, пытающемуся вдохнуть воздух Картеру, наклонился над ним.

— Не нужно шалить, мистер Картер. Пагубно для здоровья. Поднимайтесь. Мне нужен пульт подрыва базы.

Поднялся. Бросив инстинктивно схваченный в руку микрофон на пульт, недобро выругался.

— Идемте.

От холла повернули в правый «рукав» коридора первого этажа, по нему дошли до поворота, а завернув, остановились у створ на левой стене. Картер зыркнув на захватившего его, до сих пор неясно на кого работавшего человека, извлек из потайного кармана ключ. Вставив его в замочную скважину, провернув, нажал на кнопку. Было слышно, как где-то сверху запустился механизм.

— Лифтовая камера для доставки в виварий лабораторных животных. — Уставившись взглядом в двери, пояснил цереушник.

— Вниз поедем? — спросил лишь для того, чтоб не терять наладившийся контакт.

Работа механизма стихла, створы разошлись в стороны. Лифтовая камера на четверть была заставлена ящиками со знакомой маркировкой.

— Никуда не поедем. Все здесь.

Откинул брезентовый полог с поверхности укладки, предоставив Сергею возможность взирать на коробку подрывного устройства с пока еще не активированным таймером.

Тычком в спину, привел американца в рабочее состояние.

— Ставь на тридцать минут и активируй.

— А, успеем?

— Успеем.

Когда светящиеся цифры на дисплее начали отсчет в обратном порядке, оповещая о неминуемом событии, которое свершится уже через двадцать девять минут сорок семь секунд… сорок шесть… сорок пять…, почти без замаха пробил пальцем в висок забеспокоившегося вдруг Картера. Этого человека ему было совсем не жаль, он получил то, к чему шел на протяжении всей жизни. Своими поступками не оставил сомнений как поступить. Вернувшись в холл, в «аквариуме» дежурки накинул на себя чью-то теплую куртку с капюшоном, у одного из мертвых офицеров позаимствовал автомат, предварительно проверив магазин на наличие боезапаса. Подхватив дипломат пошёл к выходу, услышав за спиной голос Грина из динамика.

— Здесь Грин!..

В рассветных сумерках покинул здание базы. Сумерки уже едва скрывали очертания здания КПП и караульного помещения в ста метрах от него, к тому же осветительные устройства, как лампочки на новогодней елке, вносили свою лепту в общую картину периметра. С разных сторон был слышен шум и видимость мельтешения людских теней. В целом, все проходило по известному высказыванию: Охрана была, охрана есть, охрана будет есть! Поздно братцы, пить боржоми, когда печень отваливается.

Выходить за периметр до взрыва, не было смысла. Напороться на какой-нибудь ретивый патруль, это сейчас как два пальца об асфальт. Местности он не знает. Так зачем огород городить? Пригибаясь, в быстром темпе двинулся к караулке. Одноэтажка, примерно десять на двадцать метров, и сама огорожена сеткой-рабицей, поэтому обойдя ограду, улегся, умостился, заныкался за углом, из-за куста наблюдая надежную конструкцию советского периода постройки, базу-лабораторию американского химического концерна. Ждал.

Взрыв все равно предоставил нотку неожиданности. Сначала звук грохота и через долю секунды кажется, что конструкция из кирпича и бетона взмывает над поверхностью земли и в потоках дыма и пыли начинает рассыпаться как «карточный домик»…

Эпилог.

Таксист остановил машину на бульваре. Расплатившись, вышел на тротуар. Одноподъездная высотка белого цвета, в которой находилась его квартира, узкой свечкой тянулась ввысь буквально в двух десятках шагах от него. Именно от вон той двери начиналась его поездка в зачумленный национализмом Киев, рассчитанная на скромный десяток дней, первоначально не предвещавшая особых сложностей и волнений, для него неожиданно растянувшаяся так надолго.

Поднявшись на свой этаж, из железного ящика со встроенным электросчетчиком, извлек ключи от квартиры, сунутые туда при отъезде. Войдя в жилье плюхнулся пятой точкой организма на банкетку, потянулся, разведя в стороны руки, с ощущением словно сбрасывает накопившуюся усталость былых тягот. Взгляд невольно упал на высокое зеркало коридорного шкафа из которого на Сергея пялилось изображение его самого.

«Что, брат, за хлебушком в булочную сбегал, а там серьезные дяди чуть хвост не оттоптали по самую голову?»

Изображение расплылось удовлетворенной улыбкой.

«Тоньше работать нужно. Ювелирно. А ты как слон в посудной лавке, неповоротливо и грубо. Не мальчик уже!»

На лицо в изображении, наплыло задумчивое выражение…

«Жениться, что ли? Ведь действительно не мальчик!»

…тут же сменившееся открытым сарказмом.

«С ума спятить можно. Какие мысли в голову лезут. Дом что ли, так расслабил? На фига козе баян? Она и так веселая. Жениться! Не-ет! Фиг ты угадал! Погуляем еще!»

Поднявшись, снял обувь, разделся и упрятал в шкаф верхнюю одежду. Подхватил надоевший за дорогу дипломат, вошел в комнату, где запульнул его в угол. Умостившись в кресле, с пульта запустил телевизор, сведя звук до минимума. Набрав на телефоне номер, дождался ответа, без обеняков, сообщил:

— Это Сергей. Я вернулся.

За порогом чужой реальности

Пролог

Напряженная, звенящая, скорее всего никогда раньше неизведанная тишина, заставила затуманенный мозг начать работать, а сознание встрепенуться. Напрягся, вкладывая в действие все какие были силы и волю. Свет с трудом пробился через веки, принеся с собой боль. Все его тело будто‑бы пропустили через мясорубку, а затем из получившегося фарша слепили обратно в привычное ранее вместилище души людской. Вместе с болью пришло и реальное сознание, заставившее впустить в себя ощущение внешней среды. Было невозможно понять, холодно или жарко ему. Скорее жарко. Липкий пот проступал на коже, подсыхал и тут же снова выделялся организмом. Принюхался. Запах трав явно витал в воздухе, перебивая казалось любые другие запахи. Как же больно‑то! Тело болит. Болит до самой крайней клеточки истерзанного организма! А еще понял, что он сама немощь, ни рукой пошевелить не смог, ни ногой двинуть. В голове пустота, ничего не понять,