Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Сканер передал, и доброжелательный партнер, прочтя письмо, пошел да и выбросился из окна в присутствии секретарши и бухгалтера — из того самого окна, в которое все собирался вставить абсолютно звуконепроницаемые стекла. С того дня Сканер зарекся открывать какие-либо письма, но, узнав о Литераторе, понял, что подсунуть письмо ему могут как угодно, без всякого конверта — ведь по работе приходится читать много бумаг. А теперь вот придется еще больше.

Сканер взял чистый лист, сел поудобней и быстро написал все, что знал о Чистовой, опустив только свое участие в деле — якобы узнал обо всем от одного ее клиента, ныне, к сожалению, покойного. Потом протянул написанное Литератору, встал, подошел к одному из шкафов и начал вдумчиво изучать корешки стоявших в нем книг, одновременно прислушиваясь к женской болтовне в соседней комнате, звуку льющейся там же воды и тяжелому дыханию Литератора за спиной. Литератор читал долго, очень долго, и когда Сканер наконец повернулся, то увидел, что его лицо перекошено в гримасе дикой ярости, наводя на мысли о горгульях, которыми была украшена стоявшая тут же кровать. Литератор скомкал лист и поднес к подбородку, и на секунду Сканеру показалось, что он его сейчас проглотит. Но Литератор уронил комок на стол, схватил новый лист и быстро написал:

Есть фотография?

Сканер всплеснул руками, изображая изумление собственной предусмотрительности, и вручил Литератору такую же фотографию, какую раньше отдал Виктору Валентиновичу. Литератор впился в фотографию обезумевшим взглядом. Сканер решил, что сейчас он и ее скомкает, но Литератор с неожиданной бережностью спрятал фотографию и снова схватился за ручку.

А, вот это я понимаю! Ничем не обделена! Настоящий Творец, ты смотри! Вот он, значит, кого себе подыскал! Кирилл, он не должен ее получить, не должен! Я лучше, я ведь лучше, правда?! Я еще живой… я еще долго проживу, да, долго, это все были глупые мысли, от тоски, да! Она красивая! Почему она обладает таким даром и при этом такая красивая?! Это нечестно, несправедливо! Кирилл, она не должна жить! Она не должна переступить порог этого дома! Где она сейчас?! Найди мне ее! Найди раньше, чем он! Я уничтожу всех твоих врагов, только найди ее! Где она, где?!

Литератора трясло, губы и подбородок стали мокрыми от слюны, выплескивавшейся из оскаленного рта, и Сканер с тревогой подумал о медсестрах в соседней комнате — не пора ли их позвать. Но все-таки он склонился над листом и написал ответ.

Я не знаю, где она. Ее ищут, но пока безуспешно. Вроде бы неделю назад она была в Киеве, но сейчас ее нигде нет. Как только что-то прояснится, я сообщу.

Найди мне адреса, Кирилл. Ты же говорил, что у нее могут быть еще клиенты. Найди мне адреса, она ведь может прятаться у них. Там, снаружи, у меня есть люди. Не удивляйся, я же говорил, что не совсем беспомощен. Они ничего обо мне не знают и за деньги сделают все. Ничего не должно остаться в этом мире от нее, ничего. Чистова, клиенты, этот парень, который сейчас в больнице, человек, который будет чересчур рьяно ее разыскивать, — никого не должно остаться!

Я сделаю все, что смогу, — вывел Сканер, закусив губу, — но когда, не знаю. И я попробую поговорить насчет прогулки.

И зеркала! Скажи, пусть уберут зеркала! Он говорит, что их прописал врач, но это бред, мне только хуже от них! Пусть уберут зеркала! И этих девчонок! Неужели нельзя найти других медсестер… и чтоб уже в возрасте?!

Сканер потер висок, сердито думая, что вот, мол, протянул палец, а Литератор уж готов отхватить всю руку… но тут у него в кармане печально заиграл телефон, настроенный на бетховенскую «К Элизе», и он развел руками, потом сунул правую в карман.

— Ты где? — раздраженно спросил его Баскаков. — Опять там? Спускайся в приемную — у нас тут небольшие проблемки обозначились.

— Иду, — ответил Сканер, спрятал телефон и быстро написал:

В общем, я поговорю насчет этого, а ты тоже поразмышляй, что нам можно сделать. А сейчас мне нужно уйти.

А он сегодня зайдет ко мне?

Не знаю, Юра, вряд ли. Может быть, завтра. И я завтра зайду, хорошо?

Конечно. Я буду ждать. Насчет записей не волнуйся, хотя, если хочешь, можешь забрать — тебе-то их конечно проще уничтожить, чем мне. Иди, но не забывай — мы с тобой теперь вместе.

Прочтя последнее предложение, Сканер едва сдержался чтобы не вздрогнуть. Он быстро взглянул на того, с кем он «теперь вместе», и широко улыбнулся, и отвращение, уже готовое было прорваться наружу, без остатка перетекло в эту улыбку. Он сгреб со стола исписанные листы — только один Литератор придержал, едва заметно отрицательно качнув головой, — скомканный лист с рассказом о Чистовой. Сканер тщательно приклеил пластырь на место, еще раз улыбнулся и помахал Литератору рукой, и тот в ответ тоже поднял ладонь, потом его кресло с жужжаньем отъехало к столу с компьютерами, и он взял со столешницы сосновую ветку.

— Что-то вы сегодня долго, — заметила Яна, провожая Сканера к двери. — Больше так не делайте, Кирилл Васильевич. Господи, и как вы смогли с ним столько времени просидеть один, это ж невозможно?!

— Терпение и выдержка, — пробормотал он, разглядывая ее ноги. Его переполняло ликование от одержанной маленькой победы, и сейчас он впервые за долгое время снова казался себе чем-то большим и значительным. И хитрым. Очень, очень хитрым. — Терпение и выдержка, Яночка. Только вот, не на всех… не на всех срабатывает…

Сканер слегка приотстал, наблюдая, как покачиваются бедра Яны под легким халатом. Хороша! Не удивительно, что она вызывала у Литератора такое раздражение. Ждать вечера расхотелось — после общения с Литератором, после того, как он столько времени почти осязал взгляд этого чудовища, Яна требовалась ему немедленно, и он воровато оглянулся на плотно закрытую дверь. Если бы не звонок Виктора Валентиновича!..

— Кирилл Васильевич, как вы думаете, если…

Он схватил ее за плечо, резко развернул и дернул к себе, превратив остаток фразы в короткий удивленный возглас, и начал жадно мять губами шею Яны, сжав грудь под тонкой тканью. Яна слабо затрепыхалась, пытаясь вырваться и бормоча, что здесь нельзя, здесь не положено…

— Тихо! — прошипел Сканер, прижал молодую женщину к стене, задрал подол халатика, нетерпеливо оттолкнув руки, попытавшиеся помешать, и дернул вниз тонкие, невесомые трусики. — Мне можно! Мне все можно! Тихо!..

К двери приемной он подошел в прекраснейшем расположении духа, но едва Сканер переступил порог, как и