Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

я стала беднее на кучу тыщ, но мы приобрели всю необходимую сантехнику для всех четырех санузлов (и для правого крыла, и для левого, где жили мы), розетки-выключатели, а так же утвердили проект обеих лестниц, причем начать Савельев предложил с маленькой, чтобы не оставить меня без доступа на второй этаж, а к середине недели приступить к реставрации центральной.

При этом трое работяг уже вовсю ошкуривали фасад, снимая с него не только облупившуюся краску, но и прогнившую штукатурку, да и на крыше кто-то шебуршился, меняя старый, прохудившийся шифер на новый, так что после ужина я поднялась в кабинет с твердым намерением перебрать все свои активы.

Уля, как ни старалась, пока не нашла ни толкового брокера, ни надежного оценщика среди своих знакомых, так что я позвонила по телефону, который мне оставил Банщиков, и пригласила Рафика Исмаиловича в гости. Дядечка преклонных лет (судя по голосу) обещался быть завтра ближе к полудню.

Следом я позвонила Альберту Константиновичу, которого мне тоже рекомендовал подполковник, но уже как специалиста по ценным бумагам. С ним мы проговорили немногим дольше и договорились на три часа дня.

После этого я залезла, наконец, в сейф и вынула из него старинный сундучок, добытый с чердака, один ветхий мешочек и одну рассохшуюся шкатулку, которые хранились в тайниках второго этажа.

В мешочке оказались французские монеты начала позапрошлого века, в шкатулке лежали старинные золотые украшения — массивные и явно дорогие, но совершенно не в моём вкусе, а в сундучке оказались бумаги.

Ага…

Аккуратно перебирая документы прошлых веков, которые ещё не рассыпались в руках, но были близки к этому, я не понимала, что это такое. Карты, схемы, какие-то планы зданий, крестики, галочки…

Пришлось спрашивать призрака, когда он заглянул ко мне сам.

— Дим, а это что?

— О, это результаты моих победоносных кампаний и иных лихих похождений, — мечтательно закатил глаза поручик, присаживаясь на край стола и аккуратно беря в руки ближайший документ. — Вот тут закопан сундук с золотом турков. Мы тогда взяли один хилый городишко, где прятался ихний генерал с обозом. А вот тут, как сейчас помню, потайной ход в винный погреб. М-м, какое там вино было, ты просто не представляешь! Увы, на следующий день нам пришлось отступить, но мы с парнями замуровали выход и поклялись когда-нибудь вернуться. А вот ту-у-ут…

Следующие полчаса я с неослабевающим интересом слушала о кладах и потайных комнатах, о склепах и винных погребах, о великих победах и гениальных стратегических решениях, которые приходили в голову Ржевскому преимущественно подшофе.

Слушать его было истинное удовольствие и я нахохоталась до колик, начиная понимать, почему женщины от Ржевских без ума. Потрясающий мужчина! Легкий, даже отчасти легкомысленный, но в то же время просто беззаботно идущий по жизни, потому что «заботы» и Ржевский несовместимы.

Наверное, я даже в какой-то степени завидовала ему, ведь сама была связана по рукам и ногам обязательствами, которые взвалила на себя сама, но в то же время это не казалось мне непосильным бременем.

Я сама этого хотела. И я справлюсь.

Я ведь Ржевская, верно?

А потом у меня зазвонил телефон…

— Здравствуй, дочь, — с привычным патетичным трагизмом заявила моя мать и я заранее сморщила нос, понимая, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

Мой день рождения был месяц назад, её будет только через три, а до Нового года ещё куча времени.

— Здравствуй, мама, — ответила ей спокойно.

— И почему я узнаю, что моя кровиночка унаследовала титул этого старого козла не от тебя? — с отчетливой претензией заявила матушка.

— Может, потому что вместе с титулом я унаследовала миллионные долги и не хотела тебя лишний раз беспокоить? — тонко усмехнулась я. — Вот, сейчас сижу и думаю, что лучше продать? Почку или глаз. А ты как считаешь?

— Что? — опешила мать, не ожидая подобного поворота. — Полина, что такое ты говоришь? Какой глаз, какая почка?

— Судя по всему, левая, — вздохнула с напускной грустью. — Ко мне уже приходили кредиторы с расписками, угрожали. Оказывается, перед смертью отец набрал кредитов и все спустил в карты. Кстати, у тебя нет случайно миллиона-другого? Я со временем отдам, честно.

— Полина… — Мать отчетливо замялась.

Тема денег для неё всегда была особенно тяжела. Желая жить роскошно, но не имея на это средств, в молодости она выкручивалась, как могла, но то время давно прошло, и сейчас она была обычной, никому не нужной теткой средних лет. Да, молодящейся, и даже пользующейся успехом у мужчин «за шестьдесят», которые любили ушами (а льстить мать умела), но всё же это было скорее печально, чем нет.

Кроме меня у неё детей не было, замужем она ни разу не была, умудряясь выбирать среди поклонников таких же потребителей, как она сама, так что, когда она промямлила невразумительное «я перезвоню», нигде у меня не ёкнуло и не устыдилось.

— Хм, ты открываешься мне с новой стороны, внученька, — озадаченно протянул Ржевский, всё это время старательно подслушивающий наш разговор. — Что за циничное отношение к собственной матери? Ещё и настолько бесстыжая ложь…

Он с осуждением поцокал.

— Знаешь, мамы бывают разные, — усмехнулась я, откидываясь на спинку кресла. — Наверное. Мне в этом отношении не особо повезло. Наверняка ты помнишь её, как милую хохотушку, всегда готовую приласкать и услужить… Верно?

— Ну… в целом да, — с легким смущением кивнул поручик.

— Такой она была с мужчинами, — усмехнулась я. — С очень многими мужчинами… За год могло смениться четыре поклонника и это не считая тех, кто был разово. И я всё это видела. А вот они меня почти никогда. Когда она поняла, что граф на ней никогда не женится, то не раз и даже не два прямо в лицо говорила мне, что я ошибка. Что надо было сделать аборт. В десять, когда я научилась готовить, это стало моей обязанностью по дому. Уборка, стирка, глажка — она не прикасалась ни к чему, но требовала это от меня. Ведь она Актриса! Она должна быть ухоженной и отдохнувшей, чтобы поклонники рассмотрели её талант, а не уставшие серые круги под глазами. В шестнадцать меня едва не забили ногами в туалете гимназии, но всё, что она сделала… Да ничего, собственно, она не сделала. Я провела в больнице со множественными переломами месяц, именно тогда, кстати, у меня активировался дар, а потом… — Я усмехнулась, уплывая в воспоминания. — Из больницы меня никто не забирал. Она забыла. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы она забрала документы из гимназии в медколледж. Алименты, которые переводил