Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

- Подробнее будет чуточку позже. Сейчас вот только основные эпизоды кратко опишу. А катер? Ну смысл его было подвергать опасности? Он ведь не железный, а деревянный – так что с расстояния тех трех или четырех сотен метров, что были от него до позиций противника, их пулеметы шили бы корпус насквозь. Да и бойцы, что стояли бы у пулеметов на его юте – как два тополя на Плющихе, были открыты всем и вся. Вот если сделаем из этого выводы, и забронируем его листами титана, слоя в два или даже в три. Да врежем в палубу бронекапсулу, поворачивающуюся, с башенкой. хоть какой, сверху... Вот тогда с него можно будет требовать подобных подвигов. А до этого – он не более, как вооруженный транспортный катер. К тому же - небольшой.

- Так что, деревянные катера для серьезного боя не годятся? – задал вопрос Кот.

- Даже просто железные, точнее – из стали, как мой разъездной, на котором я сюда пришла, Амур, - внезапно ответила Глава соседей с севера, Оксана, - против обычного ДТ, который танковый, и с патроном 7,62х54, которыми ещё Мосинки стреляли, шьётся на пределе метров с пятисот-шестисот. А если его поймают в прицел поближе, то и насквозь пробивать будут.

- Для таких дел, - добавил её спутник, с массой мелких-мелких шрамов на всем лице, вроде бы по имени Сергей, - стоит поднапрячься, и некоторые кораблики обшить упомянутым Александром титаном. Он и легкий. Очень, особенно по сравнению со сталью. И вязкий – тем более, если в несколько слоев, и листы минимум в два, а вообще желательно, в три миллиметра. И пулемётные гнезда из него сделать, продумав конструкцию и под палубой, и тем более – над ней.

- Хорошо. Примем всё сказанное к сведению. Но это – для дел будущих. А мы в данный момент слушаем, как прошли дела нынешние, - ответил Дед, как старший. И возрастом среди всех, и опытом – что знали немногие из присутствующих, продолжив, - и, Саша, я пристаю к тебе не потому, что мне так этого хочется. А чтобы гражданские, которых среди нас большинство, осознали, что такое война против правильно подготовившегося противника. Понимаешь?

- Ну раз так… Согласен. Подробность для общего понимания очень важна. Как только я попал в грудь первому, не став рисковать, и целится в голову, второй мгновенно бросился на землю, извернувшись как змея, выдернул из-за пояса сзади плевалку, как мы позже увидели - Ингрем, и открыл огонь по тому месту, где я был буквально пару секунд ранее. Добравшись до второй позиции, сделал всего один выстрел, поймав его пулей практически случайно.

И уже в ответ на мой второй открыли огонь их пулемётные гнезда на берегу, и ещё один стал тревожить меня с небольшой высоты, явно укрывшись где-то в пещерке, или на каком ровном участке скалы. Выкрашивая камушки из гребня, что после этого летели в разные стороны, и не давая мне даже на малость приподнять голову. Пришлось практически ползком по сильно наклонной поверхности перебираться в самый его конец, чтобы снова принять участие в этом «огненном шоу».

Для моих бойцов, оборудовавших свои позиции невдалеке от моря, все они были недоступными. Но тут, почти в один момент, короткими очередями с востока ответили Котовцы, а с запада одновременно и парни Бориса, уже с высоты, и наш пулемет, что расположился намного ниже. Все полностью били только ими - и мы, и «гуси», берегли патроны. Мы – потому что весь наш боезапас был принесен на себе. И, поэтому-то, был очень ограничен, в случае длительного огневого контакта. Ну а вот почему те? Мы этого тогда не знали.

Очень неожиданно для нас, вдруг заработали вражеские снайперы из своих позиций на скалах. И, практически сразу, у нас пошли раненые, дававшие об этом знать вскриками или стонами, что не могли сдержать от боли. Откуда я это знал? Все личные радиостанции, и у нас, и у союзников, были с гарнитурами, и постоянно включены. А общую сеть для связи мы настроили еще по пути сюда – так что слышимость на таком коротком расстоянии была прекрасной.

Даже не успев сориентироваться после смены позиции, и внимательно рассмотреть – что же случилось за эти секунды на поле боя, как пришлось принимать быстрое решение. Один из наемников, которого мы до сих пор даже не замечали в густых кустах, где он до того оборудовал себе позицию, чуть привстав, прицелился из своей винтовки по направлению к нашим пулеметчикам в скалах. И… Не выстелил из неё, а явно готовился пустить из подствольника гранату – очень уж знакомой была его стойка. Заорав в гарнитуру рации:

- Скалы, берегись – граната, - сделал попытку его снять… Но не попав с первого раза, вторично сделать выстрел уже не смог, не успел – меня прижали к камням частым, не прицельным, но очень беспокоящим огнем. И с этого момента схватка с «дикими гусями» разбилась для всех, и для нас, и для них, на одиночные, разрозненные эпизоды.

Те, кто занимал с ночи позиции почти у самого моря, уже поняли, за эти несколько десятков минут огневого контакта, что им там делать совершенно нечего, и сделали попытку сменить её. И пробраться как можно дальше вглубь передней части острова, чтобы иметь хоть какую-то возможность бить по врагу. И, практически сраз,у трое из них поплатились за спешку – снайпер, что сидел на склоне с западной стороны, своего не упустил. Хорошо, что спешка в прицеливании сыграла с ним злую шутку – все его попадания пришлись в конечности. То есть – руки и ноги.

У одного это было бедро, но с внешней стороны – сквозное, но пуля, как позже сказали хирурги дома, даже чиркнула по кости. Но не раздробила её. Второй отделался мягкими тканями чуть ниже колена, но вести огонь с одного места, после перевязки, он мог. И третий. Вот ему досталось хорошо – попадание в руку чуть выше локтя, но не прямое, а рикошетом, что кость не раздробило, а только перебило. Но и этого ему вполне хватило – от болевого шока он мгновенно потерял сознание, и пролежал, после перевязки, в своем окопчике, все время до конца зачистки.

В это