"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

у меня есть – я за них любого порву, а гнида черножопая мне не брат. А он мне: это статья за разж… ик… игание… этой… межнациональной ненависти. А я ему: да хоть сажайте, мне плевать, и в тюрьме люди живут.

– Погоди… Рудый – это кто?

Матрос повернулся к нему, пахнуло чем-то куда забористее можжевеловки.

– Так это я – Рудый. Драгомир Рудый, старший матрос, третий год службы, дембель осенью.

– Воислав Гверо, курсант Высшего небесного училища, четвёртый курс, выпуск через месяц… – Какого хрена он, вопреки уставу, прикладывает руку к голове без фуражки, да ещё валяясь возле стенки рядом с младшим по званию? – Это вчера… А сегодня чёрт знает кто… Наверное, предатель, подлец и пьяная скотина…

– С чего? Это же не ты драпать приказал… А выпить с горя – нормально!

– Сам-то как полагаешь: братья они нам или нет? Стоило из-за них рисковать большой войной? Ведь если сложить все эскадры Лиги и Уммахана – у них по три корабля на каждые наши два выходит.

– Чем такая родня, лучше сиротой быть, но сейчас не в том дело, курсант… Я же тебе говорил, с чего тогда началось… Пошли мы как-то на танцульки в выходной. И сцепились с одним черножопым из-за Неды, моей девчонки. Она щас на канатной фабрике работает, а тогда училище заканчивала. Ну, он к ней и пристал…

– Слушай, а почему черножопый, а не чернорожий?

– Дык, когда со смены выходишь, рожи у всех чёрные, не разберёшь, кто какой масти, – с охотой разъяснил нижний чин. – По всему видно, грубое слово он употреблял часто и смачно. – А в душевой, без штанов, всё видно. Так вот, вышли на улицу, я своих кликнул, он своих: нас семеро, их вдвое больше, и половина с ножами. А мне ещё отец говорил: «Если без драки никак, бей первым!» Одному я бутылку о тыкву разбил, другого ключом разводным приложили, ещё один на собственное перо напоролся… три раза… В общем, когда менты прибежали, половина лежала, половина драпала.

– И что вам за такое было? – Войко слегка позавидовал. Он-то последний раз дрался в туалете училища, с этим уродом из параллельной группы, из-за… Уже и забыл, из-за чего!

– Штрафанули каждого да премию сняли. Начальник отделения милиции нормальный мужик оказался, его вскоре убрали. Ну, мозги промывали на собраниях – мол, драка не метод, любой конфликт можно решить словом… Дорешались они, словом, что девкам даже днём по улице пройти страшно! Зато после нашего решалова черножопые сидели тихо, как мыши, ходили по стеночке. Так вот я и говорю: в драке прав не тот, за кем закон, а тот, у кого яйца крепче…

Ну, поднимаемся, что ли? Э, братан, тебя же ноги не держат! Давай-ка, пошли помаленьку, где там твоя каюта? Да не парься – уроешь ещё всех гадов, а я прочту про тебя в газете. И буду внукам рассказывать, как самого крутого адмирала Вендии, ужратого в хлам, до койки тащил!

Небо планеты Джална. Крейсер «Ла Мотт» флота Орлеании

– Разрешите, суар капитан?

Деликатно постучавшись и получив позволение войти, старший лейтенант Кастрел лихо отдал честь.

– Слушаю вас.

Несмотря на блестящую и бескровную победу – флот Народного Союза бесславно ушёл, – командир «Ла Мотта» не выглядел победителем. Наоборот, смотрел он как-то затравленно и уже в который раз протирал дрожащими руками круглые очки. На старшего лейтенанта капитан II ранга Кернон Дебёф взирал с неприязнью. Тот строго соблюдал субординацию и порой держался даже несколько подобострастно, но в безукоризненно вежливых фразах постоянно чувствовалось высокомерное презрение. Кастрел словно давал понять: ему адмиральских эполет не избежать, а ты уйдёшь на пенсию в лучшем случае кап-разом. Да и хорош собой лейтенант, чего уж тут скрывать. Смотришь и вспоминаешь, что у тебя самого китель топорщится на растущем чреве, и голос, когда разносишь подчинённых, срывается на некрасивый фальцет.

– Насколько я понял, наша миссия выполнена, и, если ничего не случится, крейсер уйдет в волчок на Орлеанию, который откроется здесь, через семнадцать часов?

…И девицы тебе сами на шею вешаются, такому красивому и богатому. Небось не улыбался бы, зная, что дома трое спиногрызов и ржавая пила, которой вечно денег не хватает.

– Ну, допустим! – сердито буркнул Дебёф. – И что?

– От места открытия волчка не более часа лёту на катере до Огдомошо. Командующий войсками Уммахана там – старый друг моего отца, и незадолго до нашего вылета писал, что подготовил для него небольшой подарок. Если вы не против… Готов попутно выполнить любое ваше поручение.

Вот ведь наглец! Однако ссора с твоим папашей мне точно не нужна, особенно сейчас. Главное, чтобы тебя там не подстрелили ненароком, хотя, кажется, некому. Если сторонники Ндумо ещё остались, то их добивают на земле.

– Хорошо, летите. Но ни во что не ввязывайтесь!

Планета Джална, Народная республика Джамхира, больница в её столице Майдигири

Издав указ об установке громкоговорителей на фонарных столбах городов Джамхиры, президент Ндумо меньше всего думал о семье племянника. Ставил для того, чтобы малограмотные люди могли вовремя услышать обращения властей. Теперь из рупоров раздались вопли о свержении тирана, и сержант Овантунго понял: жену и сына командира надо вытаскивать. Немедленно.

Патроны стоило поберечь на крайний случай, и потому сержант оставил автомат в машине, а пистолет в кобуре. И всё же он чуть не опоздал – забыл, что нужный кабинет на втором этаже, добежал до третьего. Промчался мимо десятка кабинетов, сваленных в кучу парусиновых носилок и туалета, украшенного двумя плакатами. На мужской двери с лозунгом «Выйдя из уборной, руки мойте сразу. Тем, кто чистоплотен – не страшна зараза!» На входе для женщин (большинство их до сих пор читать не умеют) с картинкой: весёлый кусок мыла пинком сбрасывает с ладони гадкого волосатого микроба.

Хлопнул себя по лбу, скатился по лестнице вниз. Обогнал санитара, который поддерживал кого-то перебинтованного и опирающегося на костыль. И услышал женский крик.

– Она там! – Чернокожая старуха-уборщица услужливо распахнула дверь. – Удрать хотела со своим змеёнышем, но мы, слава Джалне, успели!

Овантунго молча зашвырнул старуху вовнутрь, одновременно вытягивая из ножен кинжал. Стол перевернут, пузатый джалнут в белом халате и такая же толстая чёрная тётка придавили Нгару своими тушами к полу, но та продолжала отбиваться. Вырвала руку, вцепилась ногтями толстяку в глаза…

– А-а-а! Сука-а-а! – завизжал мужик, замахиваясь кулаком. – Убью… Хр-р-р…

Фонтан крови из перерезанного горла едва успел хлестнуть в стену, а жирная джалнутка уже свалилась рядом с приятелем. Затем сержант раздавил тяжёлым ботинком горло стонущей на полу