Этногенез-1 - Юрий Бурносов

— Ладно, давайте так, — поддержал его на всякий случай Чижиков. — До завтра я, наверное, потерплю, хотя, если честно, вся эта история меня сильно напрягает.

— Для снятия напряжения! — Громов наполнил рюмки. — Кстати, Алексей, мы тебя не слишком обременяем? У тебя тут свои дела.

— Да ничего. Мне самому интересно…

У Громова зазвонил мобильник.

— Это твой Сумкин звонит, — послушал Дюша и протянул Чижикову телефон. — Очень хочет тебя услышать.

— Федор Михайлович, наконец-то! Где ты целый день болтаешься? Почему не звонишь? Я уж волноваться начал.

— Что это у тебя там шумит? — вместо ответа спросил Сумкин.

— Да я тут в ресторане сижу, отмечаю прилет… Но ты так и не сказал, как твои дела.

— Ты вообще с кем? — задал глупый вопрос великий китаевед, и голос у него был напряженный. — Кроме твоего приятеля есть и другие люди?

— Полный зал, — подтвердил Чижиков. — Слушай, давай-ка бери такси и гони сюда. Поешь вкусного, опять же, водки выпьем от души. И заодно поговорим. Мы на канале сидим, неподалеку от посольства.

— Не-не-не… — Котя видел, как наяву: Сумкин отрицательно мотает головой. — Никуда я не поеду, пока не поговорю с тобой наедине. С глазу на глаз, старик. Понял меня?

— Понял… Погоди! — Чижиков встал. — Я на секунду, — извинился он и отошел от стола подальше. Свернул в коридорчик, что вел к туалету. — Ну вот, я остался один, как перст. Сортир предо мною. Позади пустой коридор. Что случилось? Говори уже.

— По телефону тоже не буду, — отказался Сумкин. — Ты симку китайскую уже купил?

— Ну да, Громов помог.

— Диктуй номер.

— Сейчас… — Котя, прижав телефон плечом к уху, полез в карман. — Вот… — Продиктовал Сумкину номер. — Теперь ты объяснишь наконец, в чем дело?!

— Старик, ты что, русских слов не понимаешь? Ну включи уже соображалку на пару секунд! — Сумкин, похоже, всерьез рассердился. — Завтра утром я к тебе подскочу. Сначала позвоню, а потом приеду. Так что ты вставь китайскую симку в свой аппарат и неутомимо жди моего звонка.

— Стоп! — выставил перед собой ладонь Котя. — Федор Михайлович, я понимаю, что тебе приспичило поиграть в шпионов, но со мной тут тоже кое-что произошло, и первое, что я хочу узнать: с тобой лично все в порядке? Руки-ноги целы? Тебя встретили? Ты в гостинице?

— Отвечаю по порядку: да, да, да и еще раз да. Запиши на манжетах для памяти, — скороговоркой выпалил Сумкин. — Не спрашиваю сейчас, что случилось у тебя, но завтра, когда я тебе расскажу, ты… обещаю, ты просто полные штаны наложишь от восторга, старик! Готовь памперсы.

— Нам жопа? — обмирая, брякнул Котя. Такого голоса у Сумкина ему слышать еще не приходилось.

— Пока не знаю, старик. Еще надо кое-что проверить, но все может быть. Но не по телефону! Не по телефону!!! — вдруг воскликнул Сумкин. — Короче, жди с утра моего звонка и никуда не уходи. Понял меня, старик?

— Понял… — Котя удивленно уставился на разразившийся короткими гудками мобильник: Федор отключился.

«Да что опять?! Мало мне двойника, который по Пекину шляется и от моего имени деда Вилена ищет, так еще и Сумкин во что-то судьбоносное вляпался!.. Пойду напьюсь. Но сначала…»

Чижиков воровато огляделся и зашел в туалет. Запершись в просторной кабинке, он бережно достал из кармана Дракона, некоторое время любовался им, а потом настроился на Сумкина и решительно сжал предмет в кулаке.

…Федор пребывал в комнате, очень напоминающей гостиничный номер: громадная кровать, зашторенное окно во всю стену, узкий столик с телевизором на нем и небольшим свободным пятачком пространства, за которым и примостился великий китаевед. Он листал какую-то книгу. Отложил, взялся за другую из стопки на полу. Вид у Сумкина был крайне сосредоточенный, деловой, взъерошенные уши торчали, точно локаторы на боевом дежурстве. Никаких следов насилия на его лице — синяков или царапин — Котя не приметил: вполне цветущий Сумкин, в зубах дымится окурок, глаза так и летают по строчкам…

Чижиков «отпустил» Сумкина, перевел дыхание и отер со лба выступивший от напряжения пот. «И отчего это я пользуюсь Драконом исключительно в сортирах?» — промелькнула некстати мысль.

Значит, с Федором все в порядке. По крайней мере внешне и сейчас. Уже неплохо. Ах, если бы Дракон еще позволял узнать, что у человека на уме!..

Повинуясь секундному порыву, Котя снова сжал Дракона в руке, сосредоточился и попытался «пробить» Нику, но, как обычно, ничего не увидел. Темнота. Или Ника погибла, или в этом времени ее не было. Еще. Или уже. Впрочем, подумал Чижиков, возможно и другое объяснение. Ведь прозрачный сказал: Ника — не человек. Если Дракон позволяет видеть только людей, а Ника не человек, то ее никак и не увидишь, будь она даже в двух шагах отсюда. Эх, приложили бы к Дракону инструкцию какую, что ли!..

И кстати, если Ника не человек, то кто же она? Потому что внешне она очень, ну очень на человека похожа. Просто вылитая.

Осталось сделать еще две попытки. Обе из разряда невероятных: «пробить» советника Гао и… самого себя.

Котя не знал и сам, на что рассчитывал, принимаясь за эти эксперименты; просто вера в волшебную силу Дракона была столь сильна, что Чижиков уповал всею душой, а вдруг (вдруг!) удивительный предмет даст ему подсказку, где искать ответы на занимавшие его вопросы: про двойника, про Гао, про Нику… Котя понимал ничтожность своих упований. Ну а вдруг?..

Советник Гао не откликнулся. Как и Ника. Опять же: или Гао тут нет, или он — тоже не человек.

Чижиков попробовал по-другому: представил себе Высокова — в сером костюме, с идеальным пробором в седеющих волосах, чинного и официального. Высоков отыскался там, где ему и положено, — за столом. Он как раз поднимал тост за благополучное возвращение на родину некоей делегации, представители которой, похоже, и сидели вокруг, радостно разделяя с Владимиром Федоровичем роскошную трапезу.

Ну что же, хотя бы понятно, что этот Высоков — не Гао, переброшенный злыми людьми вслед за Котей из Древнего Китая. Просто очень, ну очень похож. Как Ника — на человека.

Одной проблемой меньше.

Теперь — Чижиков. Второй Чижиков. Еще один Константин Петрович.

Котя чувствовал, что сил у него осталось немного — хотя спиртное явно их прибавляло или, вернее, стимулировало. Нужно бы отдохнуть, но Чижиков уже не мог остановиться.

И он увидел — словно свое отражение в зеркале. Секунду Котя созерцал себя самого: потного, зажмурившегося, с перекошенным от усилий лицом, прижавшего к груди стиснутый кулак, — а потом изображение исчезло, словно выключилось, и Чижиков открыл глаза.

Значит, если