Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

«Это ничего не доказывает, — размышлял Котя, умываясь. — Нужно будет попробовать еще. Отоспаться, набраться сил и попробовать…» Так он сам себя уговаривал, интуитивно понимая, что все последующие попытки окажутся безуспешными.

Вдруг Котя подумал, что он — безмозглый дурак. Это же надо: истратить все силы, а про главное и не вспомнить — про деда-то!..

«Определенно напьюсь!»

Уняв легкую дрожь в ногах, Чижиков вышел из туалета и направился обратно в обеденный зал. За время его отсутствия к их компании присоединился еще один человек — невысокий и плотный пожилой китаец, коротко стриженный и уже с заметной сединой в волосах, в больших очках с сильно затемненными стеклами, не солнцезащитных, а с диоптриями, и все же цвет глаз за ними никак не разобрать. Лицо китаец имел круглое, невозмутимое. Он сидел по правую руку от Громова и с интересом смотрел на Шпунтика, не позволяя себе, однако, никаких вольностей. Стул рядом со Шпунтиком пустовал: Борна не было на месте.

— А вот и он! — поднял кружку с пивом Дюша. — Брат, мы тебя заждались… Позволь представить: мой партнер Гу Пинь. Он хорошо говорит по-русски.

Названный Гу Пинем китаец тут же вскочил и, широко улыбаясь, раскланялся с Чижиковым.

— Андэли преувеличивает. Я плохо говорю. Он много рассказывал про вас. Очень приятно, очень приятно, — на вполне сносном русском сказал Гу Пинь. Голос у него был глубокий, с притягательной хрипотцой.

Чижиков с чувством пожал протянутую ему руку.

— Рад вас видеть, господин Гу!

— О, вы прекрасно говорите по-китайски! — удивился Гу Пинь. — Про это мне Андрей не рассказывал. У вас замечательное произношение, вы говорите словно настоящий пекинец.

— Нам предстоит еще многое узнать друг о друге, — дипломатично улыбнулся Котя, поскольку мысли его были заняты совсем другим. — Андрей предложил мне присоединиться к вашему совместному бизнесу, а партнеры должны быть хорошо знакомы. Конечно, если вы не против, господин Гу.

— Предлагаю за это выпить! — Громов откупорил очередную бутылочку. — Гу любит выпить, брат.

Гу Пинь мелко засмеялся.

— Я его однажды спросил, — продолжал Дюша, наполняя рюмки, — «Гу, сколько дней в году ты пьешь?» А он мне в ответ: «Проще сказать, сказать, сколько дней в году я не пью. Ровно два!»

— Однако! — удивился Котя.

— Это все китайский чай, — объяснил Гу. — Очень, очень полезный. Я пью… как это?.. Водку и чай одновременно.

— Понятно, — сказал Котя. — Кстати, Дюша, а где наш приятель Алексей?

— Ему позвонили, и он тотчас же ушел. Велел кланяться, просил извиниться. Сказал, очень срочное дело, — хмыкнул Громов. — Вот за минуту до прихода Гу и ушел. Странный он какой-то… А что твой Сумкин? Приедет?

— Нет, не приедет, — мотнул головой Чижиков. — Ему к докладу надо готовиться. Завтра обещал перезвонить.

— Добрый вечер, господа! Извините, что прерываю…

Котя поднял глаза: рядом стоял Высоков. Компания, с которой он сидел, тянулась к выходу, оживленно и громко беседуя, а официанты уже прибирали со стола грязную посуду.

— Константин Петрович, так мы вас ждем завтра в посольстве, — скупо улыбнулся Чижикову советник. Глаза его были пустые и холодные, ровно две льдинки. — Я пришлю за вами машину, как и договаривались, в шесть… еще раз извините, господа. Приятного аппетита!

Эпизод 9

Не тот Китай

Китайская Народная Республика, Пекин. Май 2009 года

Утро у Шпунтика выдалось хлопотное: раз уж они с хозяином зачем-то переехали на новое место, следовало и здесь наладить привычный порядок вещей, напомнить о существовании правил и необходимости их соблюдать. Конечно, вчера в ресторане было неплохо — рыба попалась вполне съедобная, хотя и замасленная, а потом Шпунтик и вовсе отправился на кухню, где в корне пресек попытки тамошних людей с ним посюсюкать или, не дай бог, полюбить неудержимой китайской любовью, и раздобыл себе рыбы еще, и на сей раз свежей. Пораженные талантами и статью Шпунтика, повара такую рыбу коту предоставили добровольно и всей кухней столпились смотреть, как кот вкушает местные яства. Так что вчера с питанием все сложилось удачно.

Но это же не дело — каждый день надрываться в поисках еды! Ходить, уговаривать! Ведь существует давно заведенный порядок: настало утро — покорми кота. И где, спрашивается? Для очистки совести Шпунтик прогулялся к резиновому коврику у входной двери, где, как было сказано, теперь располагается «жральня», и обнаружил в миске пару вчерашних подсохших кусочков. Свежее питание не поступило!

Кроме отсутствия регулярной и правильной кормежки наличествовала на новом месте еще одна вопиющая несообразность: нельзя было выйти в окно. Нет форточек — ладно, форточки, в сущности, не так обязательны. Даже и хорошо, что не нужно напрягаться и прыгать. Окно гораздо удобнее. Однако все — все! — здешние окна, хоть и были открыты настежь, снаружи оказались забраны мелкой сеткой. Через нее не то что кот, пусть даже мелкий и не такой красивый, как Шпунтик, — через эту сетку даже комар не мог просочиться, не говоря о толстом и бестолковом шмеле. То, что шмель не мог нагло впереться в квартиру, было хорошо, а вот то, что кот не мог из квартиры выйти, — совершенно отвратительно. Шпунтик попытался сетку высадить: налетел на нее с разбега, вцепился когтями, потряс… Ничего не вышло, сетка держалась прочно. Это что же получается, прощай, ночные клубы и прогулки по девочкам?!

Направляясь в хозяйскую спальню, Шпунтик был полон решимости добиться восстановления нормального положения вещей. Между прочим, по вызволении из узилища коту было обещано мясо. Мяса Шпунтик тоже не наблюдал и при случае был готов вернуться к плану «написать в тапки». Ведь всякому терпению есть предел!

Шпунтик боднул головой приоткрытую дверь и вступил в спальню. Картина, которая открылась коту, умилила бы любого, но не Шпунтика в нынешнем его настроении. Хозяин — в одних трусах в цветочек — лежал на спине поперек широкой кровати, разбросав руки и раскинув ноги. Хозяин сладко спал, и из его приоткрытого рта неслись тихие рулады храпа. Хозяину очевидным образом было хорошо. И это в то самое время, когда кот поражен в естественных правах: не кормлен и не имеет доступа к свободе!..

Шпунтик вспрыгнул на кровать, осторожно ступил на хозяйскую грудь. Хозяин даже не пошевелился — вот до какой степени дошло небрежение котом! Тогда Шпунтик улегся на хозяйской груди, прямо перед сопящим хозяйским носом, и примерился лапой…

Третий сон Константина Чижикова

Чижикову снилось странное. Будто стоит он на пороге огромного