Ферма - Елена Федоровна Янук

Она раздраженно поинтересовалась:

— В чем дело, почему такое резкое изменение планов, вы что, уже передумали?

Я нахмурился, вообще не понимая, чего она хочет.

— О чем ты вообще?!

— Я видела! Вы давно неравнодушны к девушке! Да что там юлить, хотите ее оставить себе, и мы оба это знаем. — С напором начала Марина, недовольно качая головой — Потому не собирайтесь требовать от нее, чтобы она уплывала со всеми, хотя оставаться здесь ей смертельно опасно?

Я сухо отрезал:

— Неважно, чего я хочу или не хочу. В моем возрасте надо иметь голову на плечах, а не личные хотелки реализовывать. Я вообще ничего не понял. О чем ты? Куда я Ивету отпускать не хочу? Чего я должен от нее требовать?!

Марина подозрительно прищурилась:

— Так это точно не ваша идея, оставить ее здесь, хозяин?

Я едва сдержался, раздраженно отозвавшись:

— Ты меня недостаточно знаешь? С чего ты такое взяла? Кто решил ее тут оставить?

Марина решила взять меня за жабры, и куда весь пиетет подевался?

— Так все же, Георг, как ты к ней относишься? — Я минуту помолчал, понимая, что Марина на пределе. Покачал головой, едва сдерживая возмущение. Глядя ей в глаза, ответил:

— Я дорожу ею. Она дорога мне. — И уже сквозь зубы добавил. — Как ты… как Корбан. У меня и в мыслях не было кого-то здесь оставлять. Хватит мне свой бред приписывать!

Марина в отчаянии покачала головой, прикусив губу, это было так непривычно, что у меня вся злость пропала:

— Она уперлась. Сказала, что никуда не едет. Ее не переубедить. Теперь ни за что пропадет девчонка… Я не знаю что делать… — Марина была очень расстроена.

Я улыбнулся:

— Марина, охолонись, милая! Займись своими делами. У тебя послезавтра эпохальный переезд. Да и потом все больше «весело» будет. Лучше сядь, чай попей, отдохни, а с Иветой я поговорю вечером. Не волнуйся.

— Хорошо. Но я очень сомневаюсь, будет ли от вашего разговора толк… — Я судорожно выдохнул, раздраженно сверля ее глазами. Мне нужны недюжинные силы, что не убить никого до отъезда! Полчаса требовала, чтобы я вразумил Ивету, тут же заявила, что смысла в этом она не видит. Логично, а что?

Я проворчал:

— Иди, поспи у тебя уже синяки как у панды.

— Угу… — Наша доктор устало кивнула и вышла.

Я покачал головой, еще и мое отношение к Ивете приплела. И дело совсем не в том, что мужчина моего возраста превращается в посмешище, если поддается дурацкой влюбленности. И даже не в том, что мне пока не до нее, (надо закончить отправку людей), все это не главное — я опасен для нее во всех смыслах.

На самом деле это все блажь, я давно привык быть один. И все во мне, что когда-то чувствовало и жило, покрылось льдом, потеряв восприимчивость.

Ладно, все это ерунда, мы договорились вечером поговорить, тогда и потребую от нее поменять решение.

Ивета

Как и было договорено, я собралась вечером к Георгу, но так как мы случайно столкнулись у входа, он преувеличенно галантным жестом он распахнул передо мной дверь.

— Где была? Что делала?

Я смущенно кивнула, поблагодарив, и вошла в дом.

— Милане на кухне помогала, она попросила. Надо было много хлеба в дорогу напечь, а все заняты… кроме меня, — устало отозвалась я.

На самом деле, едва я оказалась у себя, ко мне прибежала Милана. Пришлось идти ставить и вымешивать тесто. Делали мы хлеб с запасом на неделю, так что пришлось здорово потрудиться. Завтра Милана пообещала это повторить. Я даже думала об этом с трудом, так устала.

Георг в ответ кивнул со слабой улыбкой.

Я спросила:

— А сколько дней в пути будет идти судно?

Георг включил свет и, пропустив меня по лестнице вперед, и, словно что-то вспоминая, задумчиво отозвался:

— Если взять прямое расстояние от точки и до точки, то это около 5 тысяч километров. Средняя скорость судна 18-19 узлов, что-то вроде около 37 км в час, это шесть дней в пути в идеале, если рассчитывать движение по ровной линии без помех, поломок, плохой погоды и прочего. На самом деле нужно брать в расчет не только погоду, не самый большой опыт капитана, далеко не прямой путь и прочие проблемы. В самом лучшем случае, путь займет минимум две недели. Но все запасы берутся в расчете на месяц-полтора.

— Долго… — отозвалась я. — Хотя наверно интересно по морю путешествовать…

— Если нет морской болезни… Проходи. — Он кивнул в сторону своего кабинета.

Я прошла внутрь темной комнаты и со вздохом села на диван. Георг за мной не пошел. Он включил свет и остался стоять там, прислонившись спиной к косяку двери. Сложив руки на груди, он недовольно поджал губы.

— Я хотел поговорить с тобой о том, как дальше строить программу по обучению детей, но Марина мне сообщила о твоем внезапном решении остаться здесь.

Строгий тон подразумевал, что я сейчас начну просить прощения и уверять, что и мысли не имела нарушать его великий план.

Я сухо отозвалась:

— Я решила, что мне это ненужно. Я не собираюсь восстанавливать человеческий вид, не хочу выживать в лесу, и прочее.

— Неужели?.. Все так приземленно?

— Еще приземленней. Я просто не хочу.

Он оторвался от косяка и подошел к дивану:

— И что же повлияло на твое решение? Ведь до сегодняшнего дня ты была не против?

Он немного склонился ко мне, ожидая ответа.

— Да… но сегодня окончательно поняла, что не хочу.

Георг склонился еще ниже, слегка нахмурив брови, на губах играла насмешливая улыбка.

— А может на это влияет то, что здесь остаются твои друзья?

В его внешне приличных словах было что-то оскорбительное, но я сдержалась:

— У меня есть друзья, но мы не настолько близки, чтобы я делала выбор, опираясь только на их дружбу, — после мгновения нерешительности я справилась с задачей и смогла нормально ответить, хотя мне хотелось просто возмутиться.

— Значит, это не из-за друзей, тогда из-за кого? — почти шепотом добавил он и присел рядом.

Нет, ко мне он не прикасался, но был так близко, что я ощутила на шее его теплое дыхание, когда Георг тихо проговорил:

— Так что? В ком причина?

Я кивнула,