На морозную звезду - М. А. Казнир

class="p1">– Я знаю, – прошептала она мне на ухо, стиснув ещё крепче, – я знаю. Но тебе стоит быть осторожной, Детта. Иногда мне кажется, что я тебя не узнаю, и я беспокоюсь, что ты ступила на тёмную стезю.

– А разве Ротбарт не предпочитает видеть нас именно такими, балансирующими над пропастью на границе света и тьмы? Он же любит, когда мы воспаряем к вершинам величия, а потом падаем вниз, в вечную ночь небытия, и растворяемся в ней призрачной дымкой. Даже не столь важно, такую судьбу он для нас всех уготовил или несколько другую.

– Ты слишком хороша, чтобы так просто раствориться в ночи небытия. – Дэйзи легонько встряхнула меня, приводя в чувство. – И я больше не желаю слышать от тебя такие слова.

У меня перехватило горло. Я кивнула в ответ, не став озвучивать то, что определённо стоило сказать: я упивалась шампанским, чтобы забыть страшную реальность, в то время как Дэйзи её просто-напросто отрицала.

Той ночью, когда на небосводе начали появляться первые звёзды, я лежала, утопая в шелках в объятиях Жака, и смотрела на небо.

– Как вы думаете, позволит ли мне Ротбарт остаться в Париже? – спросила я.

– Рискованное предположение, – ответил он. – Он не похож на того, кто отпустит ярчайшую звезду своей труппы.

Это навело меня на мысль, которую я была не готова обдумывать. А задать наводящий вопрос и пройти по тонкому краю уклончивого ответа казалось нелёгкой задачей. Моё дыхание участилось. Я вытянула руку, чтобы полюбоваться купленным недавно коктейльным кольцом. В золотой оправе в форме ромба мерцал зелёный оникс квадратной огранки, с крошечными бриллиантами, сияющими вокруг него подобно россыпи звёзд. Я смотрела на него, пока мысли не успокоились и в голове не прояснилось. Жак приподнялся на локтях, наблюдая за мной.

– Оно вам нравится? – попробовала я, но Жак промолчал. Тогда я спросила другое: – Вы будете скучать по мне, когда я уеду?

– Конечно, но такова жизнь. Мы все – птицы в бескрайнем небе. Иногда мы можем пролететь часть своего пути рядом с кем-то, но потом каждого подхватит свой воздушный поток.

Я нахмурилась, не до конца понимая, о чём речь, то ли из-за его английского, то ли из-за того, что моя голова была затуманена вином. Прежде чем я смогла переспросить, он перевернулся и навис надо мной, а после приник к моим губам в поцелуе, и целовал до тех пор, пока все мои страхи не растаяли, как снег, пока мы не потеряли себя друг в друге, пока не осталось ничего, кроме нас с ним и городских огней, в свете которых двигались наши губы и руки.

У нас были распроданы все билеты на спектакли в Театре «Мажик» до самого пробуждения весны, когда, благоухая пряным ароматом, вдоль бульваров расцветут каштаны. Мысль о весеннем Париже вселила в меня надежду, что я смогу найти решение для своих проблем. Но этому не суждено было сбыться.

Накануне Нового года Дэйзи подняла меня с постели Жака, её медные волосы выбились из-под ленты, которую она нервно теребила дрожащими пальцами: в тот вечер Ротбарт вызвал Аду в свой кабинет.

Больше мы её не видели.

По внезапному приказу Ротбарта мы незаметно покинули Париж под покровом ночи, лишь молодая луна была нам свидетельницей. Распроданные билеты на не отработанные нами в Париже спектакли повлекли за собой колоссальные убытки, поставив труппу в затруднительное финансовое положение, и привели в ярость покровителей Ротбарта, из-за чего поползли слухи о ненадёжности его Театра чудес.

Мы пересекли глубокие воды Ла-Манша, а когда вернулись домой, я попала в свой личный кошмар – полный снега и лебяжьего пуха.

Глава 48

Форстер свернул газету и отложил её на край столика, за которым расположился в кафе, как раз в тот момент, когда к нему подошёл мужчина около сорока лет на вид, одетый в синий костюм из казимира. Его густые волосы с проседью были коротко подстрижены.

– Месье Сильван, я полагаю? – спросил он по-английски с сильным акцентом. Форстера обеспокоила та скорость, с которой его узнали: он рассчитывал, что похож на представителя богемы с кудрями в творческом беспорядке, с левого берега[81], а не, как он теперь подозревал, на обычного туриста.

– Да, это я.

– Жак Лоран. Рад знакомству.

– Взаимно. Что-нибудь закажете? – Форстер жестом подозвал официанта, заговорившего с Жаком на их родном языке. Непонимание чужой речи ещё больше обескураживало Форстера, потерявшегося в журчащем потоке незнакомых слов, который омывал его голову, словно волны, набегающие на берег.

Жак изобразил несколько виноватую улыбку, в которой сквозило осознание факта неловкости положения его собеседника.

– Боюсь, я довольно привередлив, когда дело доходит до выбора вина. Но не переживайте! – Он постучал кончиком пальца по носу. – У меня нюх на хорошее вино, вам точно понравится.

Форстер начал испытывать неприязнь к человеку напротив. Подозревая, что в этом чувстве отчасти виновата зависть, он попытался подавить его.

– Как вам будет угодно. Я благодарен за любую помощь, которую вы сможете мне оказать по делу, которое мы обсуждали.

– Вы хотели узнать о моих отношениях с Деттой. – Улыбка на лице Жака приобрела заинтересованный изгиб. – Причина в ревности?

– Вовсе нет. – Форстер заколебался, когда появился официант с бутылкой бургундского вина. – На самом деле нам вовсе не обязательно говорить о Детте. Мой интерес в первую очередь касается Ротбарта.

Ротбарт. Два слога имени барабанными ударами отдавались внутри, вызывая коктейль противоречивых эмоций: злости, ненависти и надежды.

– Мне нужно найти его, и мне сообщили, что вы руководили Театром «Мажик» в то время, когда труппа Театра чудес выступала на его сцене. Наверняка вы как-то поддерживали связь с этим человеком?

– Разумеется. Но… – Жак вздохнул и развёл руки в стороны, – это дела давно минувших дней. С тех пор мы не общались. Произошла какая-то странная ситуация между ним и одной из артисток балета, и я не хотел ввязываться в это. Одно то, что они уехали столь быстро и безрассудно, в середине сезона, стоило мне целого состояния. Я ему этого так и не простил.

– Но, быть может, вы обладаете сведениями, как с ним можно связаться? – не сдавался Форстер. – Или знаете того, к кому я могу обратиться, чтобы продолжить поиски? Или кого-то, с кем Ротбарт был в близких отношениях?

– К сожалению, нет. – Стараясь не встречаться с Форстером взглядом, Жак покачал бокалом, взболтнув вино. Напиток окрасил его губы и зубы так, будто он испачкался соком свежих ягод ежевики. Или, как могло бы показаться в