Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

Она оказалась одна посреди леса, ночью. Если паниковать и метаться из стороны в сторону, её обязательно сожрут чудища. Уже сейчас слышно, как что-то ходит вдали. Самое главное в этой ситуации — вести себя как можно тише. Срастись с окружающей природой, раствориться в ней, стать частью пейзажа. Тогда её никто не заметит.

Лучше всего найти плотный куст, залезть под него и пролежать там до утра. При этом желательно не околеть на холодной земле.

Эх, будь у неё сила…

С огнём внутри ей был бы не страшен никакой холод.

Здесь, вдали от злополучной деревни и Стихаря, она чувствует, как сила возвращается к ней. Дня два-три, и она снова получит обратно свою зелёную ступень.

— Спокойно и медленно, — тихо шепчет Светозара. — Размеренно.

Она ползёт в сторону, ощупывая землю руками, чтобы найти убежище на ночь. Нужен укромный уголок, несколько деревьев, растущих вместе. Какая-нибудь естественная преграда, чтобы на неё не наступила бродячая тварь. И уж очень не повезёт, если её найдёт леший — эти обыкновенно человека игнорируют, пока те лес не трогают, но она сегодня весь день рубила деревья, поэтому леший её попросту разорвёт.

Светозара проползла неизвестно какое расстояние, пока её рука не наткнулась на нечто твёрдое: большой камень, рядом с которым оказался ещё больший камень. Явно человеческая работа. Чуть дальше она нащупала тонкую деревяшку, торчащую из земли, но как только она дотронулась до неё, руку тут же обожгло.

— Вот же паскудство! — произнесла она, ощупывая повреждённую кожу.

Боли нет, но всё равно не приятно.

На её пути попалось горячее дерево. Этому есть только одно разумное объяснение: каким-то неведомым образом она заползла на кладбище одной из ближайших дервень. И здесь, в обители мёртвых, она дотронулась до одного из крестов. Волхвы не могут прикасаться к христианским символам.

Матерясь про себя, Светозара разворачивается и ползёт в обратную сторону. Уж лучше ночевать посреди леса, чем на христианском кладбище.

— Выпусти… — доносится голос откуда-то. — Освободи…

— Кто здесь? — спрашивает Светозара.

— Вы-ыпусти…

Прислушавшись, она отчётливо осознала, что звук идёт точно из-под земли. Что-то скребётся там, внизу. Пытается выбраться на поверхность, отрыть дорогу наверх. Какое-то существо, запертое под толщей плотного грунта.

— У-у, — доносится со стороны.

— Капец, я везучая, — шепчет она, отползая ещё дальше.

Её угораздило сначала заползти на христианское кладбище, а потом на обыкновенную землю, где хоронят всех не крещёных. Мертвецы в этом месте оживают, восстают как умертвия, пытаются освободиться. Можно услышать, как они скребутся под землёй, водят чёрными пальцами по камням, под которыми их хоронят.

Иногда умертвия выбираются на поверхность и бродят в округе.

Но гораздо чаще остаются лежать в земле.

Здесь всё от человека зависит. Нормальный, добрый молодец в умертвие не превратится. Если же при жизни человек был сволочью — обязательно поднимется.

Чуть в стороне, наконец, оказалось подходящее место: поваленное трухлявое дерево. Пришлось повозиться в темноте, чтобы накрыть его сверху еловыми ветвями, и ими же устлать землю. Получилось простейшее укрытие, но это хоть что-то.

Светозара лежит в самодельном шалаше, глядит на ночное небо и думает о том, как она будет вызволять Никодима.

Глава 25

Весь следующий день Никодим работает на заготовке дров.

Тело болит, двигаться получается с трудом, но это ничего. Он думал, что после побега Светозары явится Стихарь, но старика, похоже, нет в деревне. Возможно отправился проповедовать, как он любит это делать. Тяжёлой работой его мучения наверняка не ограничатся. Стихарю нужно время, чтобы придумать для него достойное наказание за увечье, оставленное много лет назад. За удар, нанесённый не только по голове, но и по самолюбию.

Пока Никодим может ни о чём не волноваться. Он во временной безопасности.

Сегодня за ним следят лишь двое человек: знают, что сбежать он не сможет.

Руки трясутся после вчерашней упорной работы. Топор то и дело пытается выскочить и улететь из слабых ладоней. Но Никодим не сдаётся: продолжает колоть тяжёлые брёвна на части даже когда кажется, что он вот-вот упадёт без сил. Сейчас не время проявлять слабину. Нельзя допустить, чтобы его избили ещё раз — за плохую работу.

— Хорошо, — произносит Безсон, глядя на порубленные брёвна. — Молодец.

— Спасибо, — бурчит Никодим.

Чего ему в жизни не хватало, так это похвалы на принудительных работах.

Ближе к вечеру сопровождающие снова забирают его с заготовок. На этот раз его везут уже не в сумерках, а затемно, чтобы предотворатить возможную попытку побега. Двигаясь сквозь лес к Тишаю, Никодим высматривает между деревьями Светозару, но девушки нигде нет. Она наверняка попытается его спасти — в этом он нисколько не сомневается, однако надеется, что она всё сделает правильно и не подставится под удар.

— Почему вы слушаете Стихаря? — спрашивает он у сопровождающих. — Он же грешник, еретик.

— Заткнись, — тут же отвечает одноглазый.

— Я в том смысле, что он слишком много внимания на себя берёт. Поп должен восхвалять в первую очередь Господа.

— Сказано же, заткнись!

Вместо дискуссии мужчина бьёт его локтем по голове, но удар проходит по касательной, не причиняя вреда.

— Стихарь нам помогает, — отвечает долговязый. — Путь показывает. А мы что? Мы и идём. Мы тут люди простые, глупые, не чета городским. Нас нужно провести в царство Божие. Сами-то не дойдём!

— Но Стихарь вас никуда не приведёт! — замечает Никодим.

— Это твоё слово, а у нас другое.

— Стихарь — лжепророк. Он учит вас добродетели, но у него чёрное сердце. Он два года держал меня в подвале заброшенного дома и заставлял лаять как собаку.

— Если держал — значит было за что. Мой дядька месяц под церковью просидел, теперь говорит, как этому рад.

— Ага, — соглашается одноглазый. — Меня тоже пару дней подержали — и ничего. Новым человеком вышел.

Никодим надеялся, что сможет указать жителям Тишая, что они прислушиваются к словам изверга и мерзавца. Однако Стихарь оказался настолько убедительным человеком, что смог пустить корни в головах этих людей. Они не смогут избавиться от его влияния, пока не потратишь на это долгие недели и месяцы.

Возможно, половина деревни побывала в подвале под церковью за инакомыслие, сомнение или недостаточное рвение. На этой почве они и повернулись. Они оказались в настолько большой зависимости от слов их духовного наставника, что готовы растерзать любого,