Ноша хрономанта 9 - Владимир Михайлович Мясоедов

— Многозначительно буркнула уже пятящаяся задом алая драконица, которая наверняка обиделась, но была слишком умна для того, чтобы раздувать из этого скандал на поле боя. Да и вообще раздувать скандал вместо того, чтобы увеличивать свои шансы на то, чтобы выжить и остаться здоровой, особенно свой живот поберечь.

Отвечать свой любовнице я уже не стал, проваливаясь в реку времени и начиная кружить вокруг той её части, которая соответствовала реальности, одновременно сдвигаясь в физическим мире туда, где чувствовался центр странной аномалии. Аномалии, не воздействующей напрямую на время, но тем не менее отражающейся на нем, как мог бы отражаться на течении водного потока большой валун, об который разбиваются волны.

Черный дым занимал довольно значительно площадь и чем дальше я углублялся внутрь него, тем больше встречал обломков бронетехники, на сей раз не просто уничтоженной, а буквально размазанной, словно мухи, попавшие под мухобойку. Размазанной теми, кто стоял рядом с обломками и был явно силен на уровне моих старших офицеров, а может и сильнее. Как хрономант я чувствовал насколько находящие передо мной существа и объекты, а потому скользя мимо них не мог не понять, какие монстры тут собрались. Вот боевой маг со стажем в целых шесть веков опирается на посох, похожий на копье, что является его ровесником, и с задумчивым видом выковыривает из недр своей головы куски металла, вероятно являющиеся пулеметными пулями. Вот устало разлеглась на ещё теплых обломках очередного танка какая-то многорукая ламия, чей возраст приближается к тысячелетию, а два из шести её клинков своей хозяйки раза в три старше и, без сомнения, представляют из себя невероятно мощные реликвии. Вот на вековом бычке восседает рыцарь, для которого находящаяся вблизи змеедева просто соплюшика, и хотя его латы относительный новодел, лет двести всего, но не напялит живое ископаемое, что возрастом будет почти как пирамида Хеопса, какой-то ширпотреб, ибо уровней за свою долгую-долгую жизнь он явно скопил много-много и на мелочах экономить не будет. Врагов, каждый из которых был бы проблемой сам по себе, тут было много, очень много. Только вот все эти враги в битве фактически не участвовали! Они держали периметр в этом дыму, словно бы защищая кого-то…И персон, которые могли бы приказывать настолько могущественным существам служить их личными бодигардами, наплевав на тактическую целесообразность их применения в ином качестве во время столь масштабного боя, уже перемоловшего немалую часть этого святого воинства, я мог назвать только одну.

— Говори, червь! Кто подговорил тебя пытаться убить меня⁈ — Взбешенный рев, прорвавшийся сквозь смрадный дым, раньше слышать уже доводилось. Давно, правда. В Тренировочном Лагере, когда разведчики случайно перепутали завод с храмом, значительную часть которого составляли жертвенные печи. — Не смей отпираться, ничтожество! Я Дорго Сгибающий Сталь! Ты — ничто передо мной, и ты выдашь мне все свои тайны! Даже те, которые думаешь, что давно забыл или вообще никогда не знал!

— Ааа! Пошел ты дрищущему ослу в задницу! Ааа! — Этот голос я тоже знал. Кажется в руки божка попался наш главный танкист, и приходилось Давиду Федотовичу ой как несладко… — И самого жирного глиста там найди, чтобы он научил тебя дерьмо жрать, может с чужой помощью хоть это у тебя да получится!

— Как ты смеешь, жалкий смертный⁈ — Кажется, Сгибающий Сталь быль искренне удивлен тем, что ему довелось услышать. Вероятно этому варвару, как-то дорвавшемуся до могущества небожителей, уже давно никто не смел в лицо дерзить. — Я — бог! И ты сейчас в моей власти!

— А я — атеист! И клал с пробором на урода вроде тебя, который столько моих ребят поубивал!– Последовал ответ человека, которому сейчас наверняка было очень больно и страшно…Вот только поводом для того, чтобы смириться перед врагом намного сильнее себя они такие важные факторы как собственное существование и комфорт явно не считал.

— Ты пожалеешь об этом!

— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что мне и моим бойцам не хватило наград на то, чтобы хотя бы сообща купить у обелиска танковый снаряд, который с гарантией мог убить бога! Пришлось каким-то паскудным эрзацем ограничитьсяАаааа!

Аккуратно пробираясь через дым и огибая по максимально широкой дуге стоящих тут и там вражеских чемпионов, стойко держащих свои позиции и даже не пытающихся оглядываться на источник всяких подозрительно громких звуков, но вместе с тем выглядящих до крайности встревоженными, если не сказать шокированными, я обнаружил примерно то, что и ожидал. Дорго Сгибающего Сталь, что по совместительству как раз и являлся источником черного дыма с аномальными свойствами и возмущений в реке времени, которые я улавливал. Гигантский варвар примерно десятиметрового роста на свою статую, с которой мы как-то разговаривали, был похож буквально один в один. Правда лысый качок, демонстрирующий всему миру чрезмерно развитую мускулатуру и из одежды признающий лишь короткие шорты, сейчас выглядел заметно менее величественным, чем его изваяние в Тренировочном Лагере. То ли причиной тому была перекошеная от бешенства и боли физиономия, то ли полыхающая радужными всполохами дыра в животе, откуда медленными тягучими каплями сочилась кровь небожителя, напоминающая расплавленный металл. Сочилась, несмотря на явные попытки прижатой к ране божественной руки её остановить. Вокруг усевшегося прямо на землю ублюдка сейчас полыхал десяток непонятно откуда взявшихся тут печей, в которых кто-то безмолвно, но очень-очень энергично стучался изнутри о раскаленные стенки, а их высокие трубы ровным мощным потоком выдавали белый дым, тянущийся к пальцам небожителя и забивающийся в отверстие…Чтобы выйти откуда-то из спины наружу таким ядреным смогом, который сделал бы честь особо устаревшему заводу-гиганту, где руководство давно и прочно забило на здоровье своих сотрудников и сохранность окружающей среды.Впрочем, рана хоть и была неприятной, а также отказывалась заживать вот так прямо сразу несмотря на явные попытки самолечения со стороны Дорго, смертельной очевидно не являлась. И даже не беспокоила ублюдка достаточно сильно, чтобы он прекратил развлекаться пытками Давида Федотовича…Поправка — души Давида Федотовича. Где сейчас находилось тело помолодевшего танкиста сказать было сложно, да и вообще скорее всего от него ничего осталось, однако же на раскрытой ладони божества сейчас корчился в раскаленных до бела цепях призрак моего лучшего специалиста по бронетехнике, возглавлявшего все имевшиеся в Убежище боевые машины…И, кажется, тайком припасшего особый боеприпас, очень особый боеприпас. Такой, который может ранить или даже убить то, что обычным оружием или даже какой-нибудь зачарованной желязкой пришибить в принципе не получится.

— Твоя сила воли крепка, смертный,