Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

Шатер государя — великолепный дворец, выстроенный сильварами без всяких инструментов, оказывался того размера и находился на той поляне, где пожелал Целист сегодня. Вместо ковров в дворцовых залах росла упругая трава, подобранная травинка к травинке, образуя хитро сплетённые узоры. Сводом служили ажурные кроны «королей леса», южных дубов. Стены выстраивались из их стволов, сомкнутых колонным рядом. Выше, где стволы становились тоньше, они изгибались, открывая в стенах стрельчатые окна. Живые деревья сходились и расходились по указке лесных архитекторов.

Чтобы приблизиться к трону государя, нужно пройти длинный-длинный зал, с чередой любопытных глаз со всех сторон. Придворные шептались, передавая друг другу слухи и строя предсказания по поводу дуэли принца Сильвеста с Диком. Все обсуждали, как это связано с пропажей отступницы Лео, и что на это скажет ее отец.

Целист восседал на высоком резном троне темного дерева, украшенном самоцветами. Тонкий драгоценный домашний венец с дубовыми листьями и россыпью изумрудов пересекал высокое чело, придавая сейчас дополнительной суровости королевскому взгляду. Младший сын не похож на Целиста. Государь тоже гордился своей красотой, но чрезвычайно высок, по-юношески гибкий, с орехово-карими пронзительными глазами, каштановыми кудрями до плеч, давно посеребренными густой проседью, и с довольно смуглой кожей. Дик отметил, что в последние годы государь снова отпустил небольшую бородку.

— Храните лес, и он не выдаст ваше величество, — непринужденно приветствовал Дик государя.

— Был бы рад видеть вас, рыцарь, если бы не обстоятельства, — холодно откликнулся Целист.

— А что в них бесчестного для меня или удручающего для вашего величества? — удивился странник.

Государь леса опустил глаза, придавая лицу властное и спокойное выражение.

— В чем провинились эти люди? — грозно спросил он охранников.

— Мне донесли, что был нечестный поединок, — ответил начальник отряда лесной стражи. — Причиной послужили оскорбления чести вашего величества, вашего сына и дочери. Кто что говорил, указать не могу, но счел необходимым вмешаться, поскольку поединки между братьями осуждает закон.

— Ни нам, ни закону ничего не грозило, — проговорил Дик в сторону.

— Какой он мне брат⁈ — тихо прошипел Сильвест. Но постарался, чтобы отец не расслышал.

— Кто свидетели поединка? — Целист удивленно поднял бровь, видя, кто вызвался отвечать: — Вы, князь? Они дрались насмерть?

— Нет, ваше величество. Это бескровный турнир. Он даже не успел толком начаться…

— Благодари свою счастливую звезду, сынок, — губ Целиста коснулась тонкая усмешка: — Против Дика у тебя нет и крошечного ростка шанса продержаться больше трех ударов. Он смахнул бы тебя, как сухой листок.

— Я не мог не защитить вашу честь, отец мой! — злобно ответил Сильвест. — Этот рыцарь, мастерством которого вы так восхищаетесь, похитил Лео и оскорбительно высказывался о вас, в том смысле, что вы… я не решусь повторить. Он враг леса!

Вслед за обвинительным возгласом Сильвеста по залу пробежало недоброе эхо. Подданные лесного государя глядели на Дика крайне недружелюбно. Приятели и особенно князь Нодир пытались шепотом о чем-то предупредить Сильвеста, но принц резко отмахнулся.

— Такое обвинение, сынок, нуждается в доказательствах, — Целист никак не проявлял возмущения или особенной заинтересованности.

— Спросите его сами!

— Вопрос адресован тебе. Докажи, прежде чем я стану говорить с нашим почетным гостем как с возможным преступником. Что ты счел оскорблением? И, надеюсь, приятели смогут подтвердить твои слова?

Сильвест немного помолчал, составляя фразу.

— Он посмел обвинить вас в трусости и нерешительности. Сказал, что вы, отец… боитесь с ним связываться!

По рядам старейших придворных прокатились смешки и тихие трели на общелесном языке. Целист укоризненно покачал головой, тоже слегка улыбаясь.

— Правда не оскорбительна. С Диком боятся связываться все, кто его достаточно хорошо знает. Горжусь тем, что и мне оказана эта честь. Думаю, ты скоро пополнишь наши ряды, Сильвест. А что за недоразумение с Элеонорой? Где она прячется?

— Она сбежала! — яростно ответил брат Лео. — За тем бродягой, которого вы приговорили к изгнанию два месяца назад. Хуже того, эта… ваша дочь вступила в Братство Дороги!

По залу пробежал совсем другой ропот. Казалось, сами стены дворца застонали.

Целист сохранял внешнее хладнокровие, хотя глаза на фоне белого лица стали казаться темнее и больше.

— Дик, это правда?

— Не вся, ваше величество. Лео получила «боевое крещение» братства, когда вступилась за невиновного. Сама Лео не хотела странствовать. И сейчас была бы здесь, если б не исключительная доброта и чуткость вашего сына… Защита ее высочества Элеоноры одно из условий нашего поединка. И, если позволите…

* * *

[1] (прим. Лины) «Нод» — на древнелесном это «орех». Без указания, какой именно, просто «плод лесного дерева в жесткой корочке». Думаю, в его имени «нод» — это «желудь», ведь Нодир из дубравного рода. Выходит, для нашего уха его звали бы «Желуди́н». Забавно. Хотя, вообще-то, специальное название желудя — «хроль».

Глава 34

— Да-да, мне всё ясно, — не позволил ему продолжать Целист, понимая прекрасно, что Дик сейчас обвинит в «чуткости и доброте» его самого. — Но, в таком случае, вы оба поступили не слишком разумно. Защита чести дамы — дело благородное, безусловно. Однако, поединок между братьями, действительно, преступление. Неважно, кровное родство или формальное. Увы, драку, к которой привели взаимные оскорбления, уже не называют турниром.

Мой сын… что взять со взбалмошного принца, не имеющего надежд на титул его отца, — снисходительно сказал государь: — Но ты, Дик… Надеюсь, ты сожалеешь о своем безрассудстве?

— Нисколько.

Лесной государь вздохнул и укоризненно покачал головой:

— Как ты можешь оставаться мальчишкой, в таком…

— … таком почтенном возрасте? Благодарю! Помню, сколько мне лет. О чем сожалею, ваше величество, все эти годы, так о том, что у меня был выбор, стать крестником леса или братства! Но сам отказался решать! И Трим галантно уступил Трем принцессам, поскольку они настаивали. Так сожалею, что не вмешался тогда!..

— С теми, кто не крестник леса у нас разговор короче, — Целист устремил взгляд в окно.

— Да. Они не обязаны выслушивать нравоучения!

Ряды придворных зашумели, точно листва нервных осин.

— Между вами и суровым приговором последняя хрупкая преграда, — помолчав, обратился к противникам государь. — Можете признать свою вину и раскаяться. Только искреннее примирение спасет вас обоих от наказания.

Дик пожал плечами. Он готов подать руку Сильвесту, если тот пожелает мириться. Но