Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

нигму и просто вырывают сорную траву. Поэтому в центре всегда плохой урожай. На полях холы выпалывают всю харву, а ведь харва и лугва разрыхляют землю. Холе нужна рыхлая почва, она так лучше растёт. А на полях валлонов она мелкая – с детский кулачок – и совсем не сочная. Если позволить харве расти, как ей вздумается, она забьёт холу и урожая вообще не будет. Надо просто перераспределить нигму, заставить сорняк поделиться ею с холой. Но валлоны ненавидят колдовство и колдунов. И нумадов. Их они тоже колдунами называют – потому что не хотят видеть разницу между обычным колдовством и таннумом. Какое там учение?! Да ещё тайное! Колдовство и только. Это у валлонов есть учения, а сантарийцы дикари. Правда, в последнее время знатные валлоны то и дело приглашают к себе колдунов-нигматов. Некоторые представители валлонской знати хотят, чтобы в их садах и оранжереях росли огромные цветы, а плоды были крупнее и слаще.

Гинта при каждой возможности расспрашивала дядю Таввина о валлонах и не переставала удивляться. Они делают шагающих кукол и повозки, которые ездят без упряжки, а кое в чём беспомощны, словно дети, не прожившие свой первый цикл. Валлоны совсем не умеют лечиться. Мать не может вылечить собственного ребёнка от какой-то пустяковой болезни!

– Сразу зовут лекаря, – говорил Таввин. – А эти их лекари… Я бы им скотину забивать не позволил. Ну сейчас-то валлоны всё чаще и чаще у наших лечатся. Тайком, разумеется.

– А правда, что у валлонов очень слабое анх? – спросила однажды Гинта.

– Не знаю, – подумав, признался Таввин. – Они вообще понятия не имеют, что это такое. И даже не пытаются понять. Они многому учат своих детей, но только не владеть своим анх. Да они и телом-то не владеют. Если человека не обучать человеческой речи, он потом всю жизнь будет мычать, как гун, но стоит ли утверждать, что он от рождения был неспособен разговаривать?

Таввин жил в Среднем городе. Насколько Гинта поняла из его объяснений, Валлондорн – это как бы три города в одном. И отделены они друг от друга каналами, над которыми возведены гигантские мосты. В Верхнем городе – его обычно называли Эриндорн («город Эрина») – жил сам бог, его слуги – абеллурги, его друзья – абельмины и его женщины – абельханны. В Среднем жили даннелурги – «слуги народа», а в Нижнем, самом бедном, – данны, иначе говоря, народ. Основную часть его населения составляли сантарийцы. Таввин тоже сперва устроился там. Потом закончил школу второй ступени, получил хорошую работу и переехал в Средний город. Выше он и не метил.

– Я и так могу съездить в Эриндорн, – говорил он. – И даже увидеть ихнего бога.

Таввин уже не раз звал Гинту погостить у него в Валлондорне.

– Ничего с ней не случится, – уверял он деда Аххана. – Валлоны не едят детей. Там много наших. Пусть девочка посмотрит, как живут в других местах. Она же ничего не видела, кроме своей Ингамарны.

– Успеет ещё, посмотрит, – отмахивался дед. – А пока ей и здесь не скучно.

1 Аттан (жен. аттана) – древнее название вождя небольшой области, входящей в состав мина. Так называли и детей минаттана – правителя мина. Дети аттанов титулов не имели. Тот, кто после смерти отца наследовал основную часть угодий, наследовал и титул аттана. Его супруга тоже получала этот титул.

1 Нум – в переводе с танумана «разум».

1 Гиннур – первоначально «земледелец» (др.-сант.). Позже это название стало общим и для земледельцев, и для скотоводов.

1 Инкарн – «входящий во время» (от карн «время»).

[1] Зиннурит – камень, с виду напоминающий металл. В Сантаре добывали зиннурит двух разновидностей – цвета золота и цвета серебра.

1 Гиннары («дети земли») и валлары («дети воды») – древние названия сантарийцев и валлонов.

Глава 4. Край самых ярких радуг.

Старый Аххан был прав. Как можно скучать, живя в таком дивном краю? Ингамарна… «Страна радужных гор»… Или «край цветных камней». Оба перевода считались правильными. Марр на древнем языке означает «камень», а марна – «каменная» и «горная». А что касается корня -инг-, то даже нумады не знали, какое из двух его значений является первым – «цветной» или «радуга, радужный».

– Нигде радуги не сияют ярче, чем в небе над Ингамарной, – говорили местные жители. – И разноцветных камней здесь больше всего. И даже горы возле Ингамарны цветные.

Чудесный камень диурин добывался почти во всей Сантаре, но особенно им была богата Ингамарна. Кристаллы диурина – голубые, розовые, лиловые, жёлтые или просто прозрачные, как слеза, – росли, образуя всевозможные фигуры, напоминающие то каменные цветы, то деревья, то странных чудовищ. А до чего красивы были пронизанные солнцем пещеры и гроты, из которых с тихим шумом бежали по разноцветным камешкам чистые, прохладные ручьи. Словно настроил кто-то в летнем лесу ледяных дворцов, а они тают и всё не могут растаять. По одной из легенд, диурин вырастил горный бог Хонтор, когда его дядя, царь холода Харранг, похвастался перед ним своими роскошными ледяными дворцами. «Мои дворцы будут лучше, – сказал Хонтор, – потому что никогда не растают».

Большая часть горного хребта состояла их турма. На нижних склонах зеленели леса. Выше всё чаще и чаще попадались проплешины голого камня – серого и голубоватого, местами почти белого; кое-где блестели золотые и серебряные прожилки зиннурита. Диуриновые вкрапления тоже бросались в глаза. Причудливые нагромождения кристаллов переливались на солнце всеми цветами радуги.

Горы над Ингамарной просто пестрели от диурина. Эту часть хребта так и называли – Цветные Горы. К западу они постепенно бледнели и, наконец, становились похожими на ледяные дворцы. Улламарна – «край белых гор». Леса здесь были беднее и растительностью, и диурином. А диурин тут рос главным образом бесцветный. Впрочем, такой тоже ценился.

Считалось, что существуют две разновидности этого камня – горный и лесной, но дед говорил Гинте, что принципиальной разницы между ними нет. Просто в горах преобладает старый диурин, кристаллы которого перестали расти. Зато молодой растёт быстро – примерно на два панта1 в год. А нумады и колдуны могли воздействовать на его нигму так же, как и на нигму растений.

Диурин прекрасно поддавался обработке и издавна использовался как строительный материал. Каждый нумад и колдун умел приблизительно определить возраст камня. Ведь прежде чем строить, следовало выяснить, будет