Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Я буду твоей ученицей? – обрадовалась Гинта. – Выходит, моё анх опережает мой возраст?

– Выходит, что так, – ответил дед. – Только это ещё не повод для гордости. Тебе предстоит многому научиться. Обещай впредь вести себя благоразумно.

Гинта пообещала, но через несколько дней после этого разговора ей пришлось нарушить запрет. Не могла же она допустить, чтобы её двоюродный брат скончался у неё на глазах!

Зимир, Тамах и Суран были сыновьями аттана Сахима и Зиллы, родной сестры покойного минаттана Ранха. Все трое часто гостили в Радужном замке и дружили с местными ребятишками. Старший, Зимир, был совершенно несносным существом. Он вечно ко всем задирался и обожал дразнить девчонок, не делая исключения и для Гинты. В тот день он чуть не довёл её до слёз.

«Ладно, – подумала Гинта. – Когда-нибудь я тебе всё припомню».

Её злость мгновенно улетучилась, едва она увидела Зимира лежащим на земле с распоротым животом. Он полез на акаву, оступился и налетел на сук. Когда мальчишки сняли его с дерева, он был бледен, как мертвец, из глубокой раны текла кровь. Все перепугались. До ближайшего селения полтора скантия, до замка ещё больше. Сын колдуна Тиоль, конечно, послал сообщение своему отцу, но успеет ли тот доехать… И угораздило же их убежать так далеко. Теперь взрослые об этом узнают, и всем попадёт. А главное – что делать с Зимиром?!

Если бы не Гинта, Зимир бы попросту истёк кровью. Она сумела не только остановить кровотечение, но и частично затянуть рану. Лечебные заклинания в Сантаре знали все, даже дети. Их можно было произносить и на танумане, и на всеобщем языке. Но ведь дело не столько в заклинании, сколько в силе того, кто лечит. Слово лишь помогает концентрировать анх. Кто бы мог подумать, что у шестилетнего ребёнка хватит силы справиться с такой тяжёлой раной!

Потом Гинте было плохо – тошнило, лихорадило, кружилась голова. Дед напоил её каким-то настоем и велел уложить в постель. Упрекать он её, разумеется, не стал. На этот раз она не забавлялась, а спасала человеческую жизнь. А от Зимира она с тех пор не слышала ни одного ехидного слова.

– Мне, конечно, ещё рано клясться тебе в верности, – сказал он, когда, оправившись от раны, снова появился в Ингатаме. – Но придёт время, и ты будешь править всей Ингамарной, а я её небольшой частью – Хаюганной. Помни, я и мои люди последуем за тобой куда угодно. Хоть в царство каменного бога.

Произнося эти слова, одиннадцатилетний Зимир и не предполагал, что он сдержит своё обещание гораздо раньше, чем его двоюродная сестра станет правительницей Ингамарны.

Гинта продолжала ходить в храмовую школу, главным образом на уроки письма, которые ей нравились, но появлялась она там всё реже и реже. В школе нумадов было интереснее. Она быстрее всех усваивала тануман и вообще легко справлялась с любым заданием. А спустя год уже умела управлять нигмой. Теперь она сама выращивала цветы в своём собственном цветнике, который находился во внутреннем дворике под окном её спальни.

Рост культурных растений ускоряли за счёт сорняков. Дед говорил:

– Бесплодные растения тянутся быстро, у них сильная нигма. Им ничего не стоит поделиться ею с другими, но злоупотреблять этим нельзя. Занимаясь перекачкой нигмы, надо знать меру. Гина не любит, когда обижают её детей. Сорняки тоже её дети, и они ей так же дороги, как и прекраснейшие из земных цветов. Одно дело, когда твоего ребёнка просят поделиться с кем-то избытком пищи, совсем другое – когда у него отнимают необходимое. В борьбе син-тубан есть недозволенные приёмы, и того, кто их использует, никогда не признают победителем. В таннуме запрещённых приёмов гораздо больше. Мы, люди, конечно, вправе что-то изменять в этом мире по своему разумению, но мы не вправе пытаться изменить порядок, установленный богами. Это ещё никогда не приводило к добру. Ты можешь разогнать тучи так, чтобы дождь равномерно прошёл и здесь, в Ингамарне, и, допустим, в соседней Лаутаме, но ты не должна перегонять весь дождь сюда, иначе там начнётся засуха. Ты можешь со спокойной совестью забрать часть нигмы у харвы, которая растёт на холовых полях, чтобы плоды холы были более крупными и сочными, но нельзя отнимать у харвы всю нигму и тем самым губить её. Ведь её корни разрыхляют землю, к тому же она хорошо сохраняет влагу и отдаёт её земле, а значит, и другим растениям, если долго нет дождя. Будешь постоянно забирать нигму у хамьяны – лишишь питания личинок хиннуфара…

– И мы не увидим таких красивых бабочек! – воскликнула Гинта.

Даже мысль об этом казалась ей ужасной. Ночные бабочки хиннуфары были размером с ладонь взрослого человека. Они обладали способностью светиться в темноте. Как часто, гуляя поздним вечером в саду, Гинта любовалась яркими разноцветными огоньками, вспыхивающими в сумерках среди кустов и деревьев. Два года назад Таома говорила ей, что это цветы, которые ночью тайком покидают уснувшую мать-землю и, попросив у звёзд – своих небесных сестёр, немного света, резвятся на воле, пока не настанет утро. Недаром в древнем языке слово амнита имело два значения – «звезда» и «цветок». Правда, второе значение сейчас почти никто не знал. Оно сохранилось только в танумане. Цветы амниты и впрямь были похожи на звёздочки. Они росли всюду и почти круглый цикл – с ранней весны до поздней осени. Первые цветы, которые выткала на своём покрывале Гина-земля, подражая небесному узору.

– Мы не только бабочек таких не увидим, – сказал дед. – Мы и хины не увидим. И нечем будет солить пищу. У соляных камней слишком резкий привкус, да они и животным нужны. Занги и гараны без них просто не могут.

В начале каждого года, кроме последнего осеннего и зимнего, на ветвях деревьев появлялись лиловато-белые коконы длиной с указательный палец взрослого человека. Когда бабочка хиннуфара покидает кокон, он становится ярко-фиолетовым. Вот тут-то и начинается пора сбора хины. Каждый кокон на треть или даже наполовину заполнен светло-серым солёным порошком. Собирают хину в основном дети. Для них полазить по деревьям – не работа, а развлечение. Личинки хиннуфара особенно любят устраиваться на лаках. В периоды сбора хины лаковые рощи звенят от детских голосов и весёлого смеха.

– Хамьяна высасывает из земли много влаги, – говорил дед. – Поэтому на турмовых полях надо забирать у неё нигму и отдавать турме. Но больше хамьяну нигде