Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— Это нехорошая пластина, — проворчал он и поплелся вслед за мной к люку. — Рыцари… Ну, как-то колдовали ею. Ни к чему она нам.

— Значит, ты воспользовался моей лягушкой, чтобы расспросить этот кусок золота о прошлом?

Он промолчал. Вместе мы поднялись на палубу и прошли в капитанскую каюту. Кристин ужинала куском солонины и обильно запивала мясо ромом под осуждающим взглядом Джона.

— Что там наша красотка? — спросила она с полным ртом, и я понял, что выпила девушка уже изрядно. — Не сдохла еще?

— Нет, пока только заполучила большой некрасивый шрам на ноге, — сказал я и присел за стол. — Угостишь?

— Ешь, пей… — вяло предложила Кристин. — Шрам она ноге? Может, он еще воспалится и боцман ей ногу отрежет, а? Хоть от куска этой гадины удалось бы наконец избавиться. Теперь придется тащить ее на проклятый остров, куда дорогу знает только Басим. И мне не нравится, Клод, что дельфин у Басима. Он может отвести нас куда угодно, к каким-нибудь своим знакомым пиратам! А у меня на ногах осталось восемь матросов, да вот эти два молодых человека. Поторопилась я отдать ему дельфина…

Я укоризненно посмотрел на Джона, и шотландец отвел глаза. Времени он, конечно, не терял, вот только пока он убеждал Кристин, что дельфина надо забрать у араба, капитан успела порядком напиться. А значит, ночью ничего произойти уже не могло.

— Клод, ты должен нам помочь! — упрямо проговорил Джон. — Нельзя позволять ему распоряжаться нашими жизнями.

— Кто еще может отвести нас к острову? Я даже не знаю, как он выглядит… — сказал я и задумался.

Дело обстояло не совсем так. Из рассказов Басима я знал, что это небольшой остров с остывшими вулканами, а вдоль берегов стоят каменные исполины с длинными мочками ушей. Вполне возможно, что этого хватит, чтобы дельфин «понял», чего я от него хочу. Джон понял мое молчание по-своему:

— Если мы заполучим все предметы, то легко сможем заставить Басима делать то, что нам нужно!

— Нам или тебе и твоему Прозрачному? — спросил я. — Джон, ты на редкость надоедливый и упрямый тип. Я хорошо к тебе отношусь, но у меня есть свои планы. И они отличны от твоих.

— Он вообще не член команды, мистер Мак-Гиннис! — укоризненно сказала ему Кристин и пьяно погрозила пальцем. — Вы не имеете права ничего от него требовать! Он просто пассажир на нашем корабле, плывет вместе со своим другом мистером Басимом по их личным делам. А на нас ему наплевать!

Меня начал злить этот разговор. Вот ведь — попробовал сделать для девушки и ее корабля доброе дело. Попросту говоря, хотел дать им шанс выбраться живыми из затянувшегося рейда. Так нет! Я же теперь и виноват в том, что меня не послушались и едва не погибли и теперь тоже плывут неизвестно куда. Кто их звал? Я выхватил бутылку из руки Кристин — хватит уже, мелка еще пить как боцман! — и выдул остаток прямо из горлышка.

— Вот, Джонни, видишь, кто настоящий хозяин на моем корабле? Мои дорогие пассажиры! — Кристин сонно оперлась на локти и опустила голову. — Четверо загорают на баке, одна устроилась в трюме со всеми удобствами. А мсье Дюпон будет почивать в каюте, он путешествует первым классом. Пожалуй, брошу пиратство и займусь пассажирскими перевозками.

— Да, мсье Дюпон идет спать, и всем, кроме вахтенных, советует сделать то же!

Я поднялся и откланялся. Джон опять стал буравить меня то ли умоляющим, то ли ищущим во мне остатки совести взглядом. В ответ я только похлопал себя по карману камзола. Там лежал морж, обвязанный волосом Басима, и Джон знал об этом.

— Не делай глупостей, Джонни. Особенно по ночам.

Я прошел в каюту, которую делил теперь с Моррисоном. Боцман храпел, как десяток кабанов перед последним боем. Денек выдался нелегким, и мне его храп показался весьма приятным звуком. Греки верили, что есть специальный бог, заведующий сном, по имени Гипнос. Если это правда, то в его почетном карауле должны служить вот такие трубачи, как наш боцман. Я упал на койку и представил себе, как они выстраиваются перед дворцом, подносят ко ртам горны, и раздается такой храп, что засыпает всяк его услышавший. И, конечно, уснул еще раньше, чем представил себе эту глупую картину.

Но все же сон покатился в эту сторону — какие-то мраморные дворцы, трон с греческим богом в венке и большая площадь, вся заваленная спящими людьми. Бог издалека делал мне гостеприимные жесты: ложись, мол, и ты, Клод, даже во сне тебе стоит как следует выспаться. И так бы я обязательно и поступил, если бы не чья-то тень, упавшая именно на то место, куда я собрался лечь. Я обернулся и тут же об этом пожалел.

Это был он, тот Прозрачный, кто когда-то убеждал меня выпустить пулю во Френсиса Дрейка. Чувствуя сильную усталость даже во сне, я недовольно поморщился.

— Морж — сильный предмет.

— Да, в нем ведь часть силы Ледяного Шайтана, — как мог беспечнее ответил я.

— Его имя — Моаи! — Прозрачный говорил очень серьезно. — И это великая тайна, все его существо — великая тайна. Часть силы Моаи во всех предметах. Или наоборот… Но тебе этого не дано постигнуть, Клод Дюпон.

— Ничего другого от тебя и не ждал, приятель. Но если ты все сказал, я бы лучше лег и выспался.

— Ты и так спишь! — Теперь Прозрачный был немного раздражен. — Однажды ты меня не послушал. А может быть, просто не сумел выполнить просьбу. Теперь это не важно. Теперь…

— Ты из Восточных? — спросил я наугад, вспомнив слова «невидимки». Мне не хотелось проводить ночь в пустой болтовне о великих непостижимых тайнах. — Так ведь называется твой клан?

— Клан? — Он будто попробовал слово на вкус. — Хорошо, пусть будет клан. Да, я из Восточных. Еще есть Западные — те, кто уговаривает Джона доставить дельфина английскому капитану Джеймсу Куку. Этого не должно случиться.

— Не сомневался, что ты это скажешь! — Несмотря на усталость, мне стало смешно. — Ты удивительно однообразен и предсказуем. Да, похоже, все вы такие.

— Дюпон! Нам не так легко общаться с людьми. Мы, видишь ли, совершенно другие существа. Мы — старшие.

— А что, если я тебя, старшего, пошлю ко всем чертям? — Я лег на нагретые греческим солнцем плиты площади и вытянулся. — Я устал. И мне нет дела до твоих просьб.