Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

в разводе, сыну одиннадцать лет, он вместе с матерью живет сейчас в Познани. Мать с отцом давно умерли, прочие родственники живут в других городах. Заслуги перед Родиной — в позапрошлом году получил премию как лучший оператор на областном конкурсе.

А вот дальше — сложно. Наташа утверждала, что у Кужавского была удивительная, почти болезненная склонность ко всякого рода дурацким шуткам и розыгрышам, порой довольно жестоким. Если раньше это в какой-то мере и портило ему жизнь, то потом он просто перестал обращать на это внимание. На «Веге» его терпели как классного оператора, поскольку, понятно, шутил он не в процессе работы, а в свободное время. Мнение окружающих его мало интересовало, а то, что ни одна женщина не могла прожить с ним дольше месяца, интересовало его еще меньше — он тут же находил себе другую. Наташа, кстати, сказала, что Кужавского «заказала» его очередная подруга — она явно собиралась оженить на себе Кужавского, но вот его больное чувство юмора даму совершенно не устраивало. Решила попробовать. Ну, что ж, удачно, Кужавский больше не юморит, только вот с этой подругой он распрощался спустя неделю после возвращения в Волжанск.

Кое-кто из соседей Кужавского по дому оказался на редкость словоохотлив, на «Веге» у меня есть знакомые, то есть, казалось бы, работать будет легко и времени это займет всего ничего. Ошибочка вышла. Сведений-то мне надавали предостаточно, только что до Крыма, что после него они совершенно одинаковы. Кужавский только лишился своих жестоких шуточек, хотя грустней от этого не стал. И все. Больше ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Даже после того, как я познакомилась с самим Аристархом Сергеевичем (разумеется, чисто случайно), посидела с ним в баре и задушевно поболтала (он представился как Арик), то ничего нового не узнала. Самый обычный мужик, веселый, темпераментный, держит себя свободно (иногда даже слишком свободно), особым интеллектом не блещет, но и не дурак, очень любит поговорить о работе и рассказывает интересно. Казалось бы, можно на этом поставить точку и поздравить Наташу с хорошей «работой». Кстати, Арик тоже вряд ли имеет отношение к Наташиному несчастью.

Отчет отложен.

Отчет 4.

Вообще, основной упор, судя по всему надо делать на «жрецов» — кто-то из них и был связан с «любителем искусства». Вывод не сиюминутный. Начиная работать, я не сразу лезла на прямые контакты, а старалась проверить, «водят» клиентов или нет. Так вот, похоже не «водят». А Тарасенко и Светку водили стопроцентно. Значит, об остальных клиентах им ничего не известно. Значит, все-таки кто-то из «жрецов». И погибли-то именно «жрецы» — Долгушин, Ковальчук, Измайловы, Лешко (случайность, но все же), Шестаков. Слабое место в этой теории — Катерина Огарова — она-то «жрецом» не являлась. Но Наташа «приметила» ее на той же встрече, где и Шестакова с Матейко. А они Огарову знали и знали хорошо. Вот над чем надо подумать. А также узнать, действительно ли Шестаков и Долгушин мертвы.

Отчет отложен.

* * *

Вся сложность заключалась в том, что времени было мало, а работы много. Саранск зиял впереди черной безнадежной дырой, от которой Виту отделяли три недели. Она понимала, что ехать придется в любом случае, но все же рьяно взялась за работу — причин на то было много.

Всех троих приходилось «отрабатывать» одновременно, и, выудив какой-то кусочек информации об одном, она ехала к другому. Когда же он по той или иной причине становился недоступен, занималась третьим. Возможно, все дело можно было провернуть куда как быстрее, будь она в другом городе, где можно было бы и полезть напролом, но Вита была в Волжанске и потому осторожничала как никогда — ей еще предстояло здесь жить. «Отчетами» она занималась по ночам, и мало-помалу портреты начинали вырисовываться, совершенно незнакомые люди становились ближе и понятней. Наташа звонила регулярно, как они и договорились, через каждые три дня. Вита рассказала ей все, что узнала о Матейко, подтвердила наличие слежки, но больше ничего сообщать не стала. Где сейчас находится Наташа, она тоже не спросила ни разу, хотя очень бы хотела узнать, а сама Наташа, помня уговор, ничего не сказала. Их разговоры, конечно, не затягивались, но Вита с первого же раза услышала, что голос Наташи изменился, стал бодрее, в нем появилась надежда, которой прежде не было. С одной стороны Виту это порадовало — в том состоянии, в каком Наташа была в Волгограде, долго не продержишься, обязательно сорвешься и сделаешь какую-нибудь глупость. Но в то же время она разозлилась. Наташа возлагала на нее слишком большие надежды, считая, очевидно, каким-то информационным колдуном — р-раз, пошла и все узнала! Вот уж действительно творческий человек, не от мира сего. И деньги-то, по мнению Виты, Наташа отдавала практически ни за что. Вита реалистично смотрела на вещи — если сообщить Наташе психологические характеристики ее клиентов в настоящем — это вполне возможно, трудновато, но возможно, то как узнать, где этот Слава и картины и кто тот человек, который отдавал приказания, Вита себе не представляла. Она не была сыщиком и считала, что любительское сыскарство только напортит делу. Дело и без того было плохо, потому что во-первых, в нем был замешан Эн-Вэ, во-вторых, судя по всему, некий Схимник, если она не ошибается. А что там говорил Евгений? Схимник — человек Баскакова?

… он что-то вроде начальника охраны… или заместителя

А вообще он — псих и убийца.

Улучив момент, она спросила Евгения, откуда он знает Схимника. Тот сказал, что в принципе его не знает, но неоднократно видел в свите Баскакова в телохранительской роли, кроме того, о нем ему рассказывал некий серьезный должностной человек, а что рассказывал и кто этот человек, ее совершенно не касается. Потом он показал Вите кулак и сказал, чтобы она не смела лезть в такие глубины. Фыркнув, Вита отговорилась простым женским любопытством.

Она и в самом деле не собиралась лезть в такие глубины — это было бы чистейшей воды безумием. И если это тот самый Схимник и если он добывал Наташу для Баскакова, на всем этом можно было сразу ставить крест. Вита попыталась добавить к уже имевшимся у нее знаниям о Баскакове что-нибудь, что могло бы ей помочь. Он был очень серьезным человеком и от людей, с которыми работал, требовал такой же серьезности. Он занимался благотворительностью, благодаря ему в городе были восстановлены многие старые здания, памятники, отреставрированы старый театр и все музеи. Он интересовался искусством и очень хорошо в