Доспех духа 1-11 - Фалько

с удобными ящиками и бронзовыми ручками. На столешнице появился тонкий монитор, небольшая клавиатура и компьютерная мышь. Кресло же заменили на аналогичное, но выглядящее гораздо солиднее. Вместо диванов в комнате появился мягкий уголок с журнальным столиком и несколько стульев с высокой спинкой для посетителей. Даже тумбочку в углу комнаты, на которой сестры Юй готовили чай, поменяли на аналогичную, но изысканную по форме. Комната теперь напоминала очень дорогой кабинет начальника, выполненный в итальянском стиле. Единственное, что выбивалось из общей картины, мягкое кресло недалеко от стола.

— Сабина, ты, наверное, не знаешь, но я очень… консервативно отношусь к вещам, к которым привык, — осторожно начал я, чтобы не вспылить.

— Здесь был бардак, — спокойно сказала она, усаживаясь в кресло. — Было похоже на курилку, а теперь все аккуратно. Я разговаривала с ректором, и он сказал, что ты крайне редко пользуешься этой комнатой и ее хотели забрать для нужд других студентов. Чтобы она по-прежнему оставалась твоей, я убедила его отдать эту комнату мне. Теперь ее не заберут, а у тебя появился отличный кабинет, где можно поработать в тишине.

— Что-то Геннадий Сергеевич в последнее время… — начал я, но продолжать не стал.

Пройдя по комнате, сел за стол. Кресло, несмотря на громоздкий вид, оказалось мягким и удобным. Комната действительно стала выглядеть лучше, но самоуправство мне никогда не нравилось.

— Прости, стоило посоветоваться, но ты был занят, — сказала она. — А проводить время в предыдущей комнате было ужасно.

— В смысле?

— Ты видел эти ужасные диваны?

— Да я не про то, — вздохнул я. — Давно ты в Москве, что тебя привело в МИБИ?

— А я тут работать буду, — улыбнулась она. — Тебе, как старшему преподавателю, нужен помощник. Ты что, стонешь?

— Нет, это я так выражаю радость, — я зажмурился. — Тоже титул будешь предлагать, замок и земли?

— Что? — удивилась она. — Замка у меня нет, только маленькая вилла на юге Италии и несколько квартир в разных городах. А землей распоряжается папа и он ее никому не отдаст. Если очень нужно, я могу попросить аудиенцию у Короля, но с титулом будет проблема. Так просто его не заполучить, даже заручившись поддержкой маркизов Сальви. Герцог Сфорца костьми ляжет, но не позволит получить даже пожизненное дворянство, не говоря уже о наследственном.

Я открыл один глаз, посмотрел на Сабину.

— Что, опять Луиза? — с сочувствием в голосе спросила она. — Это в ее духе. Даже когда она хочет сделать что-то хорошее, обычно получается наоборот. Она девушка прагматичная, что неплохо, если бы при достижении целей думала о последствиях.

— Тогда зачем приехала ты?

— За тем самым, Кузьма. Если помнишь, то я согласилась стать твоей третьей женой.

— Не помню такого, — как можно более уверенно сказал я. — Я бы даже…

Договорить мне не дали, так как в комнату впорхнула Антонина Егоровна, секретарь ректора. Довольная улыбка на лице, взгляд сияет, словно премию только что получила или повышение по службе. Увидев Сабину, она сказала что-то на итальянском.

— Меня все устраивает, — ответила Сабина на английском. — Спасибо за теплый прием.

— Замки на двери сейчас поменяют, — сказала Антонина Егоровна, затем перевела взгляд на меня. — Кузьма Федорович, очень кстати, Геннадий Сергеевич ищет Вас с самого утра.

Она прошла к Сабине, протягивая связку ключей. Дочка герцога, в свою очередь, отцепила один и передала остальные мне.

— Что случилось? — спросила Антонина Егоровна, поймав мой взгляд.

— Пока ничего, но до извержения вулкана, по имени Сердитый Кузьма, осталось совсем недолго. Ладно, я к ректору, мне тоже надо с ним поговорить.

— Одну минутку, — Антонина Егоровна вручила Сабине кожаную папку для бумаг и поспешила за мной. Догнала в коридоре и подхватив под руку, пошла рядом. — Кузьма Федорович, прошу Вас проявить максимум внимания к госпоже Бурбон-Сицилийской. Она очень красивая девушка, но на русском пока не говорит и я боюсь, что с молодыми людьми у нее может возникнуть недопонимание. Вы знаете, что у нее статус, как у госпожи Цао? Очень прошу, проследите, чтобы с ней ничего не случилось, пока она находится на территории МИБИ.

— Приставьте к ней няньку, — отозвался я.

— О чем я сейчас и говорю, — кивнула она, затем улыбнулась, толкнув меня локтем. — Это была шутка, не сердитесь. Но в любом случае хорошо бы обойтись без скандалов.

— Мой зал для тренировок вы никому еще не отдали?

— Вы же знаете, что в институте вечная нехватка помещений, — с укоризной посмотрела она. — Но ваш зал мы никому не отдадим, можете и дальше там лениться. Ваша особая группа проводит там довольно много времени, даже до обеда, поэтому он никогда не пустует.

Увидев рабочих в синих комбинезонах, она отпустила мою руку и поспешила к ним. Я подождал немного, пока меня догонит Катя Хованская и вместе мы направились к административному зданию.

— Я все выяснила, — сказала Катя. — С закрытой школой Фергуса руководство МИБИ связалось еще в начале Августа и договорилось об обмене опытом. Приехало одиннадцать учеников и три преподавателя. Они пробудут у нас как минимум до Нового года. Как раз во второй половине учебного года, будет конкурс для всех желающих попасть на учебу в Шотландию. Это пока слухи, но из надежных источников. Очень скоро об этом объявят открыто, и борьба за каждое место будет нешуточная.

— Держи, — протянул ей ключ. — От нашей клубной комнаты, которую захватила одна вредная, но очень знатная особа.

— Спасибо, — Катя с любопытством посмотрела на меня.

В ее взгляде опять мелькнуло та самая эмоция, схожая с ревностью. Я не стал говорить, что даже если очень стараться и держать руку на пульсе, все знать не получится. Неужто ее это уязвляет?

На первом этаже в здании администрации было оживленно. Студенты, в основном с начальных курсов, окружили большой информационный стенд, с интересом изучая десятки одинаковых листов с мелким текстом. Кто-то переписывал данные в блокнот, кто-то просто фотографировал на телефон. Может, факультативы разбирали или искали клуб по интересам. В приемной кабинета Геннадия Сергеевича дежурила красивая молодая женщина, сразу узнавшая меня и пропустившая к ректору, даже не предупредив его. Хотя Геннадий Сергеевич всегда знал, кто заглядывал к нему в гости. Если я мог почувствовать мастера, не использующего силу, метров с десяти, да и то, сосредоточившись на этом, то для ректора и сотня метров не была пределом. Не представляю, как при этом можно спокойно жить, если он постоянно ощущал силу вокруг. Скорее всего, он знал какую-то технику, позволяющую отстраниться от этого.

— Кузьма Федорович, проходи садись, — ректор оторвался на секунду от чтения документа и показал на свободный