Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Мы стали осторожно пятится назад, не прерывая сражения. Последние пятьдесят метров дались особенно тяжело. Пот и кровь заливают глаза, меч в руках, кажется, стал тяжелее на центнер, и уже нет былой резвости. Лишь только упрямство и жажда жизни не позволяли сдаться и быстро закончить мучения в лапах хищников.

Солдаты с заставы полегли все, находясь на самом острие битвы, за ними следом навсегда закрыл глаза Филь, разорванный пополам. Мы, выжившие, сплотились вокруг Сума Ручья и продолжали отступать, отчётливо понимая, что не дойдём. Двадцать метров осталось, но они заполнены хатшами. Окружены…

— На прорыв!!! — раздался зычный голос Замруда Хохотуна.

Он выскочил из дверей ученического домика вместе с десятком израненных, но злых бойцов. Подмога! Шанс есть! Несколько минут мы рубились так, как никогда до этого! Окрылённые надеждой, словно берсерки, шли по трупам зверюг, прорываясь к спасительной цели. Быстро опомнившись от такой наглости, хатши почувствовали, что добыча ускользает и тоже усилили натиск, прижав нас уже около самой двери.

— Я задержу их! — выдохнул Мердин и сделал шаг навстречу Гону, раскручивая свой двуручник с такой силой, что воздух загудел.

Красивый, здоровенный парень с оголённым торсом сейчас напоминал былинного героя, а не человека! Казалось, что перед его мощью и отвагой невозможно устоять! Несколько ударов сердца он сдерживал кровожадную орду, дав нам возможность проникнуть в помещение и затащить туда раненых.

Несколько ударов сердца…

Как много и как мало их бывает…

Сам Мердин не успел…

Твари даже отступили на несколько шагов, растерявшись от такого напора, но потом огромной волной накрыли нашего богатыря, терзая его тело.

— Заваливаем дверь и окна! — не дав отдышаться, приказал Бурт. — Кровати тащите! Тяжелораненых в центр, чтобы не затоптать!

Времени на передышку, действительно, не было. За несколько минут вся мебель помещения переместилась в указанные места. Осталось только ждать…

18. Окончание Гона

— Илий! Подойди к Мениусу! — позвал Замруд, отвлекая от напряжённого созерцания содрогающихся стен.

Маг был плох — вспоротая одежда не скрывала глубоких рваных ран на теле. Бледное лицо и… СЧАСТЛИВЫЙ взгляд. Последнее поразило больше всего — никогда не видел эмоций на его лице, а тут, просто светился ими.

— Пришла пора, «королёк», сделать нам то, что намеревались! — ободряюще сказал он и подмигнул озорно, пряча боль в глубине себя. — Жить мне немного осталось, так что поторопимся. Готовься — сейчас дам привязку к крупицам сущего, а дальше ты знаешь, что делать.

— Не рано? — спросил я, оттягивая страшный момент.

— В самый раз. Умираю, наконец-то. Хатши почти полностью блокируют мой дар, да и Камень Душ не ошибается, возвращая то, что заточил в себе, лишь перед самой кончиной пленника. Такое только с теми магами происходит, кто шансов жить дальше не имеет. Ты не представляешь, что я сейчас чувствую… Впервые за много лет! Больно и грустно, но это ЧУВСТВА и СВОБОДА! Начинаем…

— Подожди! — вспомнил я кое-что. — Я тут, когда от усталости рубился на рефлексах, увидел на несколько секунд линии Творцов у хатша. Как свои, только… Не свои! Размышлять не было времени — к вам прорывались, но…

— Подробнее! — с трудом привстал на локтях маг.

— Нет подробностей! Есть чувство, что могу к ним прикоснуться.

— Ты чувствуешь их?! — неверяще спросил Мениус.

— Одного — так точно.

— Соберись, как я тебя учил, и попытайся снова войти в состояние Шурсы.

— Получилось.

— Твари, что?

— Вижу их энергию. Много особей, но чую, что могу воздействовать на их линии.

— Вот что, Илиий… У меня ещё есть пара минут. Попытайся рассинхронизировать хатшей. Как себя лечил, но только наоборот.

Ломая энергетическую сетку зверей, внезапно понял, что они поддаются мне и падают рядом с ученическим домиком, переставая светиться в Шурсе.

— Они тоже уязвимы… — уже почти полностью отключившись, прошептал маг. — Есть и на Гон управа… Последнее… Тебе раскрывать свой талант не стоит, поэтому пусть все думают, что это моё предсмертное проклятие. Замруд, придумай историю, а я… Возьми меня за руку, Король шутов.

Послушно исполнил последнюю волю умирающего. По венам, неожиданно, горячей волной пробежало нечто. Голова закружилась, но тут же всё прошло.

Тело Мениуса выгнулось дугой и застыло. Только открытые глаза смотрели в потолок, провожая свободную от оков душу нашего лекаря в неизведанные дали.

Чёрт! Горевать рано, но очень хочется! Достойный мужик, и так рано ушёл! А если у меня не выйдет? Если… Как там сказал Замруд? «Встретим смерть в бою!». Но это потом! Сейчас надо вспомнить то, чему учил меня наш лекарь, и не оплошать! Войдя в состояние Шурсы, стал изменять энергетические каркасы хищников, постоянно увеличивая границу своего воздействия, доведя его до пятисот метров. Силы уходили с неимоверной быстротой, но даже в мыслях не было останавливаться. «Друзья должны жить!» — билось в голове, не давая отключиться. Через некоторое время, впав в полный ступор, я только и делал, что «ломал» хатшей… Всё! Высосан полностью! Извините… Темнота.

Ложка с солёной кашей пытается раздвинуть сжатые губы. Повар, что ли, влюбился, пожалев сахара? Невкусно, но очень хочется есть. Проглатываю варево, которое тут же попросилось назад. С трудом удерживаю его в себе.

— Ну, давай, красавчик… Ну ещё немножко… — слышу сквозь «вату» знакомый голос. — Очнись и покушай!

Открываю глаза, щурясь от яркого света. Рядом сидит Цветочек с опухшими глазками и красным носом. Слёзы с её щёк падают точно в поднесённую ложку. Понятно, откуда «пересол».

— Привет. Долго я? — пытаюсь спросить осипшим голосом.

— Наконец-то! — радостно восклицает она, но тут же делает «деревянное» лицо, и добавляет. — Жри, давай! Мы тут волнуемся, а ты валяешься! Перепугал всех! Особенно… Э…Парба! Вот!

— Ничё я не волновался! — заявил простодушный Большой, сидевший с другой стороны моего недееспособного тела. — Илий — мужик крепкий!

Штих наклонился и что-то прошептал ему на ухо. После этого Парб резко «сдал назад» и, повернувшись к Фанни своей мордой со страшной раной, наспех зашитой грубыми нитками, добавил:

— Хотя… Оно, конечно, так! Точно! Это я волновался, а не Фанька! Она, вообще, не волновалась! Вот нисколечко! И всю ночь с тобой не сидела! Это другие были, а она только сейчас пришла!

Носач, сморщившись, потёр ладонями лицо и прокомментировал услышанное:

— Беги, недотёпа! Цветочек тебе теперь, точно, печень выест!

— Не убежит… — добавила подруга. — Дурак!

— Кто? — спросили хором мы трое.

— В любого из вас ткнёшь — не ошибёшься! Будешь жрать или нет?!

Силы возвращались быстро, и я сел, несмотря на лёгкое головокружение, демонстративно обратившись к великану: