Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Пусть сначала поймают, — улыбнулся я и мысленно позвал Шустрика.

Зверёк появился на моём плече и радостно защебетал.

После обеда я, как и обещал Адаму Гидоновичу Когану, переписал из дневника Филатовых рецепт противоопухолевого препарата и двинулся к парковке.

Когда за обедом я сказал, что намерен это сделать, дед как обычно начал возмущаться, ведь этот препарат придумал тот самый уникум их рода, а его отец усовершенствовал, поэтому у меня нет никакого права разбазаривать семейные рецепты. Но я его успокоил, пообещав, что создам препарат гораздо лучше того, что придумали мои предки. Ведь мне одного взгляда на состав было достаточно, чтобы увидеть погрешности и понять, какие могут быть побочные действия.

Охранник подвёз меня до Госпиталя, в котором лежал Демидов. На этот раз меня впустили через парадные двери и даже проводили до Ординаторской, в которой меня уже ждал Адам Гидонович.

— А-а-а, да-да-да, это и есть тот самый препарат. Он помог многим моим пациентам. Благодарю! — он убрал листок бумаги с рецептом в карман и энергично потряс мою руку. — Премного благодарю! Знайте, вы спасли жизни сотни людей.

— Вы могли просто заказать нам такой препарат, и мы бы сами его для вас изготовили, — сказал я.

— Да? А вы разве уже открыли лаборатории? — заинтересовался он.

— Пока нет, но планируем в ближайшее время.

— Это просто превосходная новость, — он расплылся в улыбке и, понизив голос, добавил. — Знали бы вы, как мы истосковались по качественным и, главное, действенным препаратам.

— Я передам ваши слова главе рода. А сейчас хотел бы навестить господина Демидова.

— Конечно, я вас провожу. Он семимильными шагами движется в сторону своего полнейшего выздоровления.

Мы вышли из Ординаторской и направились к лифту. Теперь, когда мне разрешили заходить в Госпиталь, не нужно пробираться окольными путями по узким лестницам.

У палаты по-прежнему дежурили два молодца в полной экипировке и с оружием на плечах. Похоже, готовились к серьезным боевым действиям. Неужели они думают, что кто-то пойдет штурмом на Госпиталь, чтобы добить Демидова? Хотя, судя по тому, что не постеснялись убить одного из людей главы тайной канцелярии и взорвать его самого, предатели ни перед чем не остановятся.

Пока один из них проверял мой паспорт, второй доложил о моём приходе.

— Пусть заходит! — услышал я голос Демидова.

— Проходите, вас ждут, — боец открыл перед нами дверь.

Едва я появился на пороге Демидов поднялся с кровати и двинулся навстречу. Он выглядел значительно лучше с нашей последней встречи и, судя по уверенным движениям, его раны зажили и больше не причиняли ему боль.

— Рад, что ты нашёл время навестить меня, — улыбнулся мужчина и пожал мне руку. — Я же не успел как следует поблагодарить тебя.

Он подошёл к письменному столу, на котором были разложены различные документы, вытащил плотный лист бумаги с гербом империи и протянул мне. Сверху было написано «Дарственная».

— Что это?

— А ты прочитай, — загадочно улыбнулся он.

Я пожал плечами, забрал документ и принялся вслух читать:

— 'Я, Демидов Роман Дмитриевич, паспортные данные…. проживающий… в настоящей дарственной безвозмездно передаю в дар Филатову Александру Дмитриевичу… так-так… принадлежащий мне автомобиль… Автомобиль? — я удивленно уставился на довольного Демидова.

— Да. Я подумал, что тебе понадобится новая машина. Насколько я знаю, с твоей случилась неприятность. А тебе я дарю машину, такую же на которой приезжали за тобой в Торжок. тебе такое надежное средство передвижения точно не помешает.

Я удивленно уставился на него. Я прекрасно помнил эту машину. Массивная, черная, бронированная, с затемненными окнами, высшего класса. Наверняка она стоит очень дорого.

— Благодарю за такой ценный подарок, — я не смог скрыть радостную улыбку.

— Ты спас мне жизнь, а это бесценно. Автомобиль сегодня вечером пригонят к вашему особняку. Надеюсь, он тебе прослужит долго.

— Можете не сомневаться, я буду с ним бережно обращаться, — заверил я.

Я убрал документ в карман и передал ему два зелья «Исцеления», которые прихватил с собой.

Коган, который присутствовал в палате всё это время, поблагодарил меня за рецепт препарата и вышел, сказав, что его ждут другие пациенты. Демидов позвонил кому-то и велел принести нам по чашке кофе.Я рассказал главе тайной канцелярии про Грачёва и о том, что произошло сегодня.

— Нет-нет, это очень рискованно. Лучше я отправлю на вокзал своих людей, — напрягся Демидов. — Распутин рассказал нам о своей попытке разобраться с Грачёвым при встрече в парке. У артефактора с собой смертоносные артефакты, которые он не стесняется использовать по назначению.

— Хорошо. Я предупрежу Попова.

— Давай сделаем так: пусть до полуночи дежурят люди Попова. Я его лично знаю, он опытный человек, поэтому сумеет с Грачёвым справиться, если тот заявится раньше. А вот с полуночи к делу приступят мои люди. Просто сейчас часть из них в разъездах, а часть заняты поисками подрывника. Мне нужно время, чтобы ввести их в курс дела.

— Как скажете, — кивнул я. — Тогда вам лучше самому с Поповым договориться.

— Да, я позвоню ему.

В это время в дверь постучали, и вошла медсестра с подносом в руках. На нём дымились две чашки с кофе.

Мы проговорили с Демидовым несколько часов. Когда я вышел из Госпиталя, на улице уже стемнело.

Когда охранник подвёз меня до дому, я увидел, что рядом с воротами стоит полицейская машина с включенными проблесковыми маячками, и двое полицейских что-то доказывают Попову.

Я вышел из машины и подошёл к ним.

— Что происходит?

— Представьтесь, — на меня сурово взглянул тучный полицейский, не удосужившись поздороваться.

— Александр Филатов. Живу здесь.

— Вы сын Дмитрия Филатова?

— Да, верно. А что случилось?

— Нам нужно зайти в дом и задать несколько вопросов. Однако ваша служба безопасности не намерена сотрудничать, что обязательно повлечет тяжелые последствия, — он многозначительно посмотрел на меня.

— Это ложь. Я всего лишь хотел проверить подлинность вашего удостоверения, — сухо ответил Кирилл.

— У нас нет на это времени, — с нажимом сказал полицейский.

— Тогда вы не сможете зайти в наш дом, — твёрдо сказал я. — На нас было совершенно несколько покушений, поэтому на слово мы никому не верим.

Полицейский