Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— Да, грандмастер? — подбежав к нам, отозвался тот дёрганный парень.

— Позови вашего старосту, — махнул Жиль Рене. Тот кивнул и убежал, а буквально через минуту вернулся с вполне нормально выглядящим мужчиной лет тридцати пяти. — Здравствуй Огаль. Знакомься, это твоя новая ученица, София Гаврасова.

— Княжна Гаврасова, — спокойно уточнил я.

— Кхм? Княжна? — поднял бровь грандмастер. — Ну, это дела не меняет.

— Верно. Я — Огаль Жижель, адепт стихии огня второй ступени, — представился атлетически сложенный мужчина с несколькими красными прядями в русой шевелюре. — Буду вашим наставником в первый год, пока вы осваиваете своё сродство.

— О-чень приятно, — слегка смутившись, сказала девушка, и мне оставалось только закатить глаза. Впрочем, пусть занимается чем хочет, лишь бы подальше от меня.

— Идите, заселяйтесь, обсуждайте расписание, а нам ещё о многом нужно поговорить, — махнул я, и девушка, возмущённая таким отношением, фыркнула и отошла в сторону. Огаль удивлённо выгнул бровь, но тоже задерживаться не стал.

— Ловко, но не стоит увлекаться, — усмехнулся Жиль Рене. — Идёмте, молодой человек, вам тоже нужно познакомиться с куратором.

— Увы, но меня вы так и не убедили, — остановил я старика, и он с удивлением обернулся.

— Как же так? Ну хотите, я перечислю обычные ступени развития водной стихии? Адепт — это Туман и Грязь, — произнёс наставник, создав на ладони серое облачко, а затем, под ногами лужу. — Даже освоив эти базовые заклятья, вы сумеете в корне поменять рисунок любого боя. Как ближнего, так и дальнего.

— Да, прикрыть туманом свои огневые позиции или превратить землю под сапогами противника в грязь.

— Именно! — обрадовался Жиль Рене. — И это только первый год-два. Дальше — интереснее! Волна или Струя, которыми можно и камень разрезать, и корабли переворачивать и топить. Водяной щит, спасающий от стрел, болтов и огненных заклинаний. Цунами!

— И всё это по большей части полезно во время морских сражений.

— Не скажите, — слегка покачав головой, парировал грандмастер. — Большая часть дервишей владеют стихией огня. Которую я так расхваливал вашей подруге. А Вселикославия — это страна многочисленных озёр, полноводных рек и бескрайних равнин. Никогда Османы не возьмут Царицын, пока мы здесь. Пусть они даже пригонят сюда всю свою орду, мы смоем её в Аральское море, погасим их заклятья и накормим их телами рыб.

— Очень впечатляюще, правда, я нескольких ступеней недосчитался, — заметил я, и наставник сдвинул брови. — К слову, сколько вы собираетесь стоять под Царицыным? Возможно, я смогу заниматься удалённо.

— Пф. И как вы себе это представляете, мальчик мой? — хмыкнул грандмастер. — Приходить, чтобы посидеть у фонтана с ядром стихии, а затем возвращаться на поверхность и заниматься своими повседневными делами?

— Именно так. Их за меня никто не сделает, — спокойно ответил я, пожав плечами. — К тому же меня не совсем устраивает пожизненная служба государству. Наверняка какие-то клятвы нужно будет приносить, возможно, лично царю. А я к этому отношусь крайне серьёзно.

— Вот как? Не хотите служить? Знаете, это же прямое признание государственной измены, — тут же нахмурился Жиль Рене. — Любой магик обязан…

— Я не говорил, что не собираюсь защищать Великославию. Тут мой дом, мои близкие. Но вот приносить клятву, а тем более служить кому-то официально, увы, не могу себе позволить. Поэтому предпочту заниматься факультативно. Можно сказать — экстерном. Если необходимо, готов даже оплачивать такое обучение.

— Первый раз вижу, чтобы добровольно отказывались от столь сладких перспектив, — с недоумением покачал головой грандмастер, скрестив руки на груди. — Где это видано, чтобы человек не хотел стать сильнее и могущественнее!

— Я очень хочу, но — без принесения вассальных клятв. Моя верность принадлежит не какому-то царю или заведению, а в первую очередь своим близким. Можно сказать, что государству, но не персонифицированному.

— Весьма необычно, — хмыкнул помощник магистра. — За всю жизнь ни с чем подобным не сталкивался, а я живу долго.

— К слову, вы ведь и в самом деле долгожитель, — чуть прищурившись, посмотрел я на него. — При этом явно не получаете пилюли долголетия. А ещё вы назвали всего шесть стандартных заклятий из девяти. Можно подумать, что остальные три напрямую связаны с излечением. Возможно…

— Тише, тише, не так громко, — перейдя на шёпот, остановил меня грандмастер. — Не знаю, откуда вы это взяли, но это полнейшая чушь.

— Конечно, — усмехнулся я, давая понять, что об этом думаю. — Конечно.

— Хм. Вы, безусловно, догадливый и уверенный в себе молодой человек, даже слишком, — проговорил Жиль Рене, по-новому меня разглядывая. — Но, увы, у нас есть стандарты, по которым проходит обучение. Если вы не готовы служить Великославии, то вряд ли вам позволят тут учиться, как бы талантливы вы ни были.

— Даже если я в самом деле могу достигнуть ранга грандмастера, или даже магистра? А если сумею освоить не одну, а две стихии?

— О, этот юношеский максимализм, как иногда хочется его почувствовать вновь. — с улыбкой вздохнул преподаватель. — Помнится, я и сам мечтал о подобном. Лет двести назад. «Вот освою до конца силу воды, закреплю её и стану изучать воздух…» Увы, мечтам суждено остаться мечтами. Мы живём в суровой реальности.

— Хотите сказать, никто не в состоянии освоить две стихии?

— Ну почему же? Рождаются уникумы, обычно от родителей с разными аспектами, — скептически проговорил Жиль Рене. — Вот только на каждого выжившего младенца с таким набором приходится тысяча умерших в утробе матери или ставших мутантами. В простонародье — «изуверами». Учитывая, как редко вообще появляются маги, можете представить шанс появления такого двуединого. Увы, это даже не один на сто тысяч, а один на сотню миллионов…

— И что же будет с вашей школой, если ей вдруг удастся воспитать такого уникального магика? Она прославится?

— Безусловно! Станет известна во всём мире! А уж если он доберётся до сродства стихий. О таких личностях ходят легенды! Они создают собственные государства, начинают и заканчивают войны, становятся героями! — наставительно произнёс синебородый. — Папа римский, Нострадамус, Сулейман, Вахамеди! Их имена гремят словно приближающийся шторм. Жаль только за прошедшие