Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

нем, погружаясь все глубже, в жаркую золотую тьму, захлебывалась ею. Застонав, Ива насадилась до упора, сжимая бедра Торвальда, словно бока коня – раз, еще раз, еще. Торвальд, секунду помешкав, подхватил темп, и сонный летний прибой сменился штормом. Золотые волны сомкнулись над головой, Ива коснулась дна, оттолкнулась от него и взлетела к сияющему белому свету. Где-то далеко она слышала высокий длинный вскрик, ему вторил тяжелый хриплый стон, и кто же это, кто же это… Ах да. Это они.

Ива безвольной куклой осела на Торвальда, поцеловала в подбордок, в шею – и получила такой же мягкий поцелуй в макушку.

– Отдыхай, – осторожно прижимая Иву к себе, Торвальд перекатился на бок и опустил обмякшее, полное сладкой неги тело на кровать. – Вот, укройся.

Подцепив одеяло, он набросил жесткую душную шерсть на Иву и поднялся, приглаживая взлохмаченные волосы.

– Ты куда?

– Сначала к ручью схожу. А потом воду поставлю – скоро ты есть захочешь.

– А ты?

– А я уже хочу, – Торвальд, небрежно порывшись в груде одежды, надел сначала подштанники, потом теплые плотные штаны. Ива бездумно наблюдала, как он переступает по полу своими длиннющими фотомодельными ногами, как натягивает яркую шерстяную рубашку, накидывает на плечи куртку. Пахнуло ледяным холодом, хлопнула дверь.

Ива прикрыла глаза. В голове было тихо и пусто, а тело полнилось сытым счастливым звоном. Есть не хотелось, хотелось свернуться клубочком и уснуть, но дрыхнуть, когда другие работают, было совестно. Опустив ноги на пол, Ива нашарила ботинки, сунула в них босые ступни и зябко поджала пальцы. Меховая подкладка выстыла и, кажется, забирала тепло, а не дарила его.

Нужно, наверное, обувь поближе к огню ставить. Или не нужно? Торвальд свою не ставит…

Возиться с одеждой не хотелось. Ива подняла лежащую на кровати нижнюю рубаху Торвальда и вдохнула знакомый запах. После безумного вчерашнего дня светлая тонкая ткань изрядно пропиталась потом, но противно почему-то не было. Наоборот. Запах казался приятным, даже притягательным. Ива, просунув голову в ворот, опустила на себя рубаху, расправила мягкие складки. Подол, у Торвальда достигавший середины бедра, болтался у Ивы ниже колен, а рукава пришлось подкатать раза в два.

– Ива?!

Торвальд стоял на пороге, вытаращив глаза. А мир за его спиной сверкал, словно бриллиант. Охнув, Ива метнулась к двери и высунулась наружу. То, что еще днем было влажным, рыхлым снегом, теперь застыло, вспучилось сияющим лакированным великолепием. Мороз, ударивший после дождя, сковал воду, утопив реальность в хрустальном, мерцающем свете. Сияли снежные холмы, глянцево блестели облитые льдом деревья, топорщили жесткие стеклянные лапы сосны.

– Боже! Торвальд, ты только глянь! – Ива выскочила за порог, но тут же была перехвачена стальной рукой.

– Сдурела?! Куда в рубахе? – Торвальд зашвырнул ее обратно, словно котенка, и с грохотом захлопнул дверь. – Совсем ополоумела?!

Подхватив Иву на руки, как мешок с картошкой, Торвальд промаршировал через комнату и сгрузил ее на кровать. – Укройся! И не высовывайся! Ты зачем мою рубаху надела?

– Просто… – растерялась Ива. – А тебе что, жалко?

– Почему жалко? Нет… – симметрично растерялся Торвальд. – Но она же… мужская.

– И что?

– У тебя есть своя. Женская. Есть же? – Торвальд покосился на лежащую в углу пеструю кучу тряпья.

– Есть. Тебе неприятно? – Ива понимала все меньше, но идея надеть без спроса чужую рубашку хорошей уже не казалась. – Не любишь, когда твою одежду берут? Извини, я не подумала…

– Нет-нет, мне не жалко, – тут же вскинул руки Торвальд. – Если тебе нравится – бери! Только… она мужская.

– Ну да. Просторная, удобная, – Ива встала и развела руки, позволяя во всей красе оценить рубаху оверсайз. – По-моему, очень миленько.

Глава 39. О спасении, в котором никто не нуждался

На самом деле, это действительно было миленько. В каком-то больном, извращенном смысле. Широкий ворот рубахи открывал шею и плечи, а в вырезе виднелась уходящая вниз ложбинка между грудями. Да и сами груди отчетливо проступали под тонкой тканью, складки стекали по ним, не столько скрывая, сколько подчеркивая формы. Торвальд понял, что таращится на Иву жадным, голодным взглядом – словно не он уже два раза удовлетворил свое желание.

Но. Это. Мужская. Рубаха.

Женщина не должна надевать мужскую одежду. Это неправильно. Это позорно.

А мужчина не должен отказывать женщине, которую только что соблазнил. Это еще более неправильно. Нет, в уложениях такого не говорилось – но, мать вашу! Конечно, это совершенно неправильно! И если уложения о подобных случаях молчат, то только потому, что нет смысла говорить об очевидности. Вода мокрая, камень твердый, мужчина, соблазнивший женщину, не может отказать ей в подарке.

Эти две мысли столкнулись в голове Торвальда, скрежеща, словно ледяные великаны.

Носить мужскую рубашку – позор для женщины.

Иве нравится эта гребаная рубашка. По каким-то загадочным причинам она ее хочет. Может, у пришлых так принято? Может, это традиция? Женщина, которая возлегла на ложе с мужчиной, забирает его одежду? Глупость, конечно, но мало ли у чужаков глупостей.

Ну и в целом – рубашка на Иве сидит… миленько. Так нельзя, но соблазнять девиц тоже нельзя! Если Торвальд совершает один проступок, почему нельзя совершить второй?

И здесь никого нет. Только он, Торвальд, и Ива. Тайна не выйдет за пределы хижины, никто ничего не узнает.

Да какого Хелля! У Ивы теперь куртки нет! А значит, Торвальд должен будет отдать ей свою. Но если женщина может надеть мужскую куртку – почему не может надеть рубаху? Кто эту хрень вообще придумал? У них мозги в голове или в жопе?

Здесь никого нет. Никто не увидит. Никто не узнает. Никто слова плохого не скажет. А если все-таки скажут… Ну, пусть рискнут.

– Хорошо. Забирай рубаху, – признал поражение Торвальд. – Только на лежанку вернись. И укройся – простудишься.

– Я вообще-то помочь хотела, – надулась Ива, послушно заползая под теплое покрывало.

– Не надо мне помогать. Просто посиди.

– Эй! Я не бесполезная!

Торвальд открыл было рот, чтобы объяснить, где именно Ива может принести наибольшую пользу, подумал – и оставил объяснения при себе.

Зря все-таки отец говорит, что у него мудрости нет. Да у него этой мудрости – драккар и три рыбацкие лодки!

– Конечно же, нет. Ты вовсе не бесполезная, – Торвальд, ласково улыбнувшись, чмокнул Иву в нос. – Но тут места мало, мы же плечами толкаться будем. Может, ты лучше расскажешь что-нибудь?

– Что именно? – наивно включилась в игру Ива.

– Не знаю. Ну, скажем… про Ингвара. Я не совсем понял, что это было.

На самом деле совсем не понял – но признаваться было