Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко

потом апокалипсис закончился, сломанный ритуал угас, расплевывая по горам сгустки концентрированной маны. И вместе с ритуалом угас Торвальд. Сейчас посреди крохотной нищей комнаты стоял смертельно усталый мужчина и, кажется, хотел сесть прямо на пол. Но не сел.

– Сейчас я дров принесу, – мотнув головой, как пьяный, Торвальд шагнул к двери, и Ива вскочила с кровати.

– Стой! Давай лучше я!

– Да сиди ты… – окинув Иву откровенно снисходительным взглядом, Торвальд вышел и вскоре вернулся, прижимая к груди охапку чурочек. Выложив их на очаге в сложную геометрическую форму, Торвальд добавил что-то пушистое – то ли сухую траву, то ли вату. Ива могла бы поджечь дерево заклинанием, но так увлеклась наблюдением, что совершенно об этом не подумала. А потом стало поздно. Крохотный огонек вспыхнул, заплясал по дереву, окреп и разросся. Потянуло сухим дымным жаром, и Торвальд, удовлетворенно улыбнувшись, все-таки сел на пол. Ива протянула руку, погладила его по влажным волосам, и Торвальд тут же с готовностью отполз назад, положил голову ей на колени и закрыл глаза.

– Сколько мы здесь пробудем? – Ива наблюдала, как языки пламени колышутся, вспыхивают и гаснут, появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.

– Не знаю. Может, три дня, может, пять. Такой снег недолго лежит – приходит оттепель, и он тает.

– Что мы будем есть? Ты собираешься охотиться?

– Упаси меня Торор. Ингвар здесь не голодал – надеюсь, нам хватит его запасов.

– А вода?

– За хижиной есть ручей.

– Туалет?

– Весь этот лес – твой.

– Я хочу выкупаться, – Ива понимала, что ведет себя, словно принцесса из дурацкого мультика, но одна только мысль о неделе в заброшенной хижине, без еды и воды, без ванной и туалета, повергала ее в ужас.

Сейчас Торвальд скажет, что она капризная идиотка. Сейчас скажет, что если кто-то желает вымыться – в ручье много воды. Сейчас Торвальд пошлет ее к дьяволу. И будет абсолютно прав.

– Ты действительно собираешься купаться? Прямо здесь? – Торвальд приоткрыл один глаз, и в этом глазу горел совершенно определенный интерес.

– Ну… да.

– Ладно. Как скажешь.

Немного посидев на полу, Торвальд встал, осмотрел выщербленный, странно искривленный меч, воткнул в щель между бревнами и надавил.

– Что ты делаешь? – не поняла Ива.

– Клинок выпрямить пытаюсь. Нормально, конечно, не получится, но пусть хотя бы в ножны войдет, – Торвальд снова надавил, теперь с другой стороны, оценил результат и досадливо цокнул языком. – Ингвар, зараза. Хороший ведь меч был! Новый!

– Я думала, мечи не гнутся.

– Почему? Это же металл. Гнутся, конечно. Если совсем не повезет – ломаются, – с усилием засунув меч в ножны, Торвальд повесил перевяз на крюк у двери, подхватил ведро и притащил из ручья воды. Еще раз сходил за дровами, сгрузил поленья у очага, чтобы сохли, и отправился за лошадьми. Вернулся с одним только жеребцом – чертова тупая кобыла сбежала, возможно, прямиком в ад, где ей самое место.

Сидеть без толку стало стыдно, и Ива попыталась разобраться с едой, сунулась в берестяной короб, чуть его не уронила и была безжалостно оттерта в сторону.

– Просто посиди. Отдохни, – Торвальд плеснул в котелок воды, водрузил его над очагом и деловито закопался в коробки. – О, пшеница! Мука, соль, ячмень. И сушеное мясо!

Заинтригованная Ива заглянула в глиняный горшок, так вдохновивший Торвальда. Там обнаружился темный, подозрительного цвета порошок, судя по запаху, не слишком свежий. Ничуть этим не смущенный, Торвальд сыпанул в кипяток сначала крупы, потом гадостного порошка и помешал варево ложкой.

– Я думала, ты не умеешь готовить.

– С чего вдруг? Думаешь, мы на драккаре кухарку с собой возим?

Логично.

Ива, стянув грязные ботинки, забралась с ногами на кровать, набросив на плечи кожанку Торвальда. Ее собственную куртку, с силиконовым наполнителем и мягкой флисовой подкладкой, сейчас заносило снегом в сотне метров отсюда. Там же, кстати, лежали два трупа. Два человека, которых убил Торвальд. Тот самый Торвальд, что помешивает стремительно густеющую кашу, подсыпая в нее того и этого из берестяных баночек.

Она далеко, в диком, безлюдном лесу. В заброшенной охотничьей хижине. В компании безжалостного убийцы.

– Вот, держи, – безжалостный убийца протянул миску, наполненную густой, вязкой кашей. Ива осторожно зачерпнула неудобной деревянной ложкой, подула и попробовала. Ну, не мраморная говядина, конечно, но есть можно.

– Спасибо. Очень вкусно, – вежливо ответила Ива, и Торвальд гордо расправил плечи.

Она подвинулась, освобождая на лежанке побольше места. Торвальд, тоже сбросив ботинки, уселся, вытянув длиннющие, словно у супермодели, ноги, и нежно прижал к животу миску каши.

– Те-е-еплая, – мечтательно протянул он и принялся закидывать кашу в рот с механическим энтузиазмом кашеуборочной машины. Ива смотрела, как он ест – по-детски шмыгая носом и раздувая щеки, когда становилось слишком уж горячо. Убийца, зарубивший двух человек. Мужчина, закрывший Иву собой, когда с чердака целился невидимый снайпер. Коварный, мать его, соблазнитель.

Прямо перед Ивой возвышалась обмотанная портянкой ступня размером приблизительно с ее голову. И пахла эта ступня отнюдь не розами. Протянув руку, Ива провела пальцем по подошве, дернула за большой палец, скользнула ногтем по нежному, чувствительному своду. Безжалостный убийца хихикнул и поджал ногу.

– Ты что делаешь?

– У тебя портянки воняют.

– Ну извини. Мы сейчас в лесу, где я тебе запасные возьму?

– Не знаю. Но портянки воняют.

Закрыв глаза, Ива откинулась на твердую, пропахшую сыростью подушку. Ее уже уносило в дрему, реальность плыла, мерцала, как елочная гирлянда, ускользала, просачивалась сквозь пальцы. Ива приподняла веки и обнаружила, что котелка над огнем уже нет, а безжалостный убийца, грозно насупившись, обнюхивает свои портянки. Сморщив нос, он брезгливо фыркнул, сунул пропотевшее тряпье под кровать и вытянулся рядом. Ива устало вздохнула, привалилась к тяжелому длинному телу и уснула. Последнее, что она помнила – горячая сильная рука, обнимающая ее поперек живота.

Когда Ива проснулась, в вентиляционные люки под крышей уже падали лучи солнца. Торвальд, не просто умытый, но и причесанный, подкладывал дрова под котелок, из которого валил густой белый пар.

– Что ты варишь? – Ива потянулась, со стоном разминая окаменевшие мышцы. Жесткая деревянная кровать сама по себе была кошмарной, а уж после борьбы с каменными идолами превратилась в утонченное орудие пытки.

– Я не варю. Я грею, – сверкнул ровными белыми зубами Торвальд.

– Что греешь? – настороженно покосилась на котелок Ива.

– Воду. Ты же говорила, что хочешь выкупаться. Ну вот, – Торвальд широким жестом указал на очаг. – Комната натоплена, вода нагрета. Даже мыльный корень есть! – он гордо продемонстрировал скукоженную бурую хреновину.

– Вот это – мыльный корень?

– Ну да.

– Что-то не очень эта штука на мыльный корень